Обречённые. Дилогия - Эмили Рэй

На что ты пошла ради мужчины, глупая? Стала марионеткой чокнутой колдуньи, разрушила то, из-за чего всё начала.

– Время покажет… – задумчиво, совершенно спокойно, отвечает ведьма.

Меня выкидывает из тёмной машины в гостиную Корнелл, и я хватаю ртом воздух от пронзительной боли. Слёзы обжигающе скатываются по лицу, а позвоночник пронзает ощущение тысячи воткнутых кинжалов. Я сгибаюсь пополам, обхватив живот руками, и кошка с шипением уносится прочь.

– Джейн! – взволнованно кричит Одри, стоя передо мной на коленях. – Джейн, что с тобой?! Мама?!

Я успеваю заметить миссис Корнелл, стирающую рукавом струйку крови из носа, после чего ощущаю каждую косточку в теле. Меня словно перемалывают на мясорубке. Глаза застилает мутная пелена.

– Уходим, сейчас же! – кричит ведьма дочери. – Она обращается, здесь опасно!

Я мечтаю отключиться, чтобы не чувствовать боль и не слышать противный хруст собственных костей. Мышцы, исходя из ощущений, растягиваются и ужасно ноют. Сердце усиленно качает кровь, органы меняются местами, заставляя чувствовать позывы к рвоте, ногти утолщаются и врезаются в кожу, становясь настоящими крепкими когтями. Я кричу. Падаю на пол, выгибаясь от режущих, колотых, тупых и острых, и всех остальных, каких только возможно, видов внутренних ран. Я уже не вижу ничего – картинка смазана настолько, что если передо мной кто-нибудь встанет, я не пойму этого. В ушах лишь собственный крик. Во мне миллион кровотечений, миллион переломов и разрывов, миллион раскалённых добела нервных окончаний. Это не обращение, это – убийство, полная перезагрузка, очищение. Меня измельчают, чтобы вылепить что-то новое. Что-то пока незнакомое и пугающее, что предназначено мне судьбой. Я катаюсь по гостиной, впиваюсь когтями в пол и замечаю, что с меня срываются ошмётки одежды. Кажется, это длится вечность.

Без сил я лежу на боку, когда боль утихает. Дышу тяжело и прерывисто. Болит всё. Каждая клеточка моего тела. И я не отключилась. Я прочувствовала весь процесс и нахожусь в прострации, не имея сил думать о чём-либо.

А потом я понимаю, что вспомнилавсё.

35. ОДРИ

– Поверить не могу, – шокированно твердит мама, пока мы едем к Фитчерам. – Она всё это время ждала парада планет, чтобы… Чтобы что? Не дать случиться пророчеству, которое когда-то произнесла такая же чокнутая фанатичка?! Господи, ну и дура!

Не решаюсь вмешиваться в её монолог, думая только об обращении Джейн.

Куда она пойдёт? Что, если кто-нибудь её увидит? Переживёт ли она его вообще, судя по тому, что я успела увидеть?

– Украла ребёнка, чтобы осуществить свой план длиной в семнадцать лет! – ругается мама, поворачивая на перекрёстке. – В героя решила поиграть, мир спасти.

– Ребёнка? – уточняю, напрягшись.

– Она украла Карен и передала МакКоям. Двойняшки нужны для обряда. Но для какого? – задаёт она вопрос сама себе.

– Я что-то видела про двойняшек, когда искала символы… – робко отзываюсь я.

– Что? Что ты видела?

Обеспокоенность мамы пугает и даёт команду мозгу усиленно вспоминать нужную информацию. Мысленно перелопачиваю архивы.

– Там было что-то про зарождение магии, самое начало.

– Точно… – шепчет она. – Эннибет решила совсем запечатать магию, изгнать её, чтобы не допустить приход Цербера. Зарубить проблему на корню. Нет магии – нет сверхъестественных существ.

– Приход кого? – мои глаза выходят за привычные границы.

– Шесть двойняшек… Джейн и Карен – оборотни. Хоть она и обратилась, всё равно… – не обращает на меня внимания мама, бормоча себе под нос. – Ещё нужны люди и ведьмы. Чтоб её! Единственные ведьмы двойняшки, которых я знаю, это мы, – ругается она и паркует автомобиль. – Люди…

Ещё сильнее округляю глаза и произношу:

– Это же Торн.

– Подходят, но это могут быть и любые другие. Людей двойняшек найти вряд-ли составит проблему.

Мы выходим из машины. Мама направляется к Джону в поисках поддержки, помощи с Джейн и раскрытия правды, а я на автомате следую за ней.

– И что она с ними, то есть с вами, сделает на этом обряде?

Мама поворачивает голову, награждая меня укоризненным взглядом, и на полном серьёзе добавляет:

– Убьёт.

36. КАРЕН

– Я знаю, что тебе больно, прекрати скулить, – рычит Сара, помогая мне забраться ещё глубже в лес.

Опираюсь на её плечо и сажусь под высокую сосну. Ожоги быстро заживают, но очень болезненны. Мы продвигаемся от дома Ника уже несколько часов и даже не дошли до дома Торн, так как в таком состоянии необходимость частых долгих передышек неоспорима. И всё же блондинка восстанавливается быстрее меня, её регенерация работает лучше, хотя она и была ближе к очагу взрыва. Видя состояние кожи Сары, на себя в зеркало смотреть даже не хочу.

– Он же точно погиб, да? – в десятый раз спрашиваю я.

Вампирша награждает меня недовольным взглядом и вздыхает, садясь на землю и тоже облокачиваясь спиной на дерево.

– У него не было шансов.

Киваю. Хоть что-то греет душу. Вспоминаю обжигающий дождь и содрогаюсь.

– Он был не прав, – говорит Сара, неправильно истолковав мою реакцию.

– В чём именно? – поддерживаю диалог, наслаждаясь прохладой сумеречного леса после жёсткого загара.

– Думая, что ты не справишься.

Свожу брови к переносице.

– У меня тоже получилось не сразу. Я прилично наломала дров, когда училась себя контролировать.

– Ты? – недоверчиво морщусь.

– Просто у меня был большой стимул, – добавляет Торн, – дети.

Разговор приобретает интересный оттенок. Не перебиваю, ожидая развитие истории, и она продолжает обрастать деталями:

– Деламар сбила меня на машине, когда Майклу и Хэлен было 2 года. Меня спас Тони, как оказалось… Не важно, – она отмахивается. – Я понимала, что не могу находиться рядом с детьми, что несу для них опасность, но и жить, зная, что их отдадут в чужую семью, не могла. Слишком силён был материнский инстинкт, слишком сильна любовь.

Хочется сказать, что он у неё и сейчас не слабый, но я молчу.

– И я начала усиленно стараться. Сначала это казалось невозможным, чувство голода заслоняло всё остальное, – она делает заминку, – заслоняло всё, но всё-таки не желание быть рядом со своими детьми.

Сара по-доброму усмехается:

– Они были такими сладкими крошками, что меня бесила даже мысль разлучения. Спасибо Тони, что