Обречённые. Дилогия - Эмили Рэй

В вопросах жизни и смерти все приёмы хороши, – оправдываю я грязный ход.

Хочется напасть на Алека, пока он в более уязвимом состоянии, но я и сама ещё не пришла в себя после отбивания его атак. Часто дышу, отходя подальше.

На долю секунды меня что-то ослепляет. Свет гаснет и оказывается выключенной фарой мотоцикла Тони. А затем боль, собственный скулёж и темнота.

Я чувствую дыхание смерти. Она дышит мне в затылок. Липкий, мерзкий предвкушающий выдох неземного существа, пытающегося дотянуться до меня. Заполучив мою мать, а потом и сестру, она, наконец, пришла за мной.

Не убегаю, не прячусь, хотя здравый смысл кричит об этом. Медленно утопаю в её невесомых объятиях и проваливаюсь в небытие.

38. ОДРИ

– Так ты же сама можешь быть одной из шести двойняшек, тебе нельзя туда идти! – отговариваю я маму, но она упрямо поднимается на утёс. – Это нелогично, самой идти в ловушку!

– Никто, кроме меня, её не остановит.

Пытаюсь поспеть за её уверенным размашистым шагом.

Мгла делает лес страшнее и таинственнее.

– Время пришло, – слышу я шёпот громче обычного. – Пришло…

Ох, как мне это не нравится.

– Возможно ведь, что она нашла других ведьм-двойняшек, – пытается вселить в меня надежду мама, но звучит это слишком фальшиво.

– Это было бы логично, учитывая, что второй двойняшкой является она сама, – подхватываю мысль. – Зачем ей умирать?

– Погибнет только одна, и кто это – предсказать нельзя. Думаю, она полагает, что сильнее и поэтому выживет. Ох, Энни. Она всегда была слишком самоуверенной.

Воздуха внутри становится мало. Я вдыхаю, но не могу полностью наполнить лёгкие. Будто зажатые мышцы сузили проход, по которому поступает кислород. Страх сковывает, тормозит, обезоруживает.

– Не ходи туда, – ещё раз пробую я. – Давай схожу я? И если там действительно есть все шесть двойняшек, то позвоню тебе. Я же ей не нужна, – развожу руками.

– Одри, – качает головой мама, словно я сморозила глупость.

Снова. Она считает, что я не справлюсь. Сжимаю зубы до боли в дёснах.

– Ты бы лучше сама осталась, – произносит она.

Теряю дар речи. Ладони болят от впившихся ногтей.

– Сними метку.

– Мы это уже обсуждали.

– Сними её, чтобы я могла помочь! – убеждаю я тихо.

Мама останавливается и смотрит прямо в глаза. Меня накрывает волнение, так как интуитивно я понимаю, что она прощается.

Чёрт возьми, всё должно быть совсем не так!

Она утыкается своим лбом в мой, шепчет «не делай глупостей» и быстро уходит. Пытаюсь двинуться за ней, но осознаю, что прикована к месту. Вокруг невидимая цилиндрическая стена.

Как она… когда? Зачем?!

Бью кулаками в отчаянии и зову маму, но она не оборачивается, поднимаясь всё выше в гору. Я смотрю вслед, на её гордую осанку, пока она совсем не исчезает из виду.

А затем сажусь на землю. Взъерошиваю волосы, пытаясь ободриться и найти лазейку, но я понятия не имею, что это за заклинание и как его убрать. Смартфон в лесу отказывается ловить связь. Отчаяние нахлынывает внезапно, заставляя почувствовать себя ничтожеством.

39. ДЖЕЙН

– Зачем пришла? – раздаётся недружелюбный голос справа.

Бойд сидит, привалившись спиной к булыжнику, и вальяжно курит. Задумчивый взгляд в даль леса, распростёртого под скальным выступом, тяжёлое дыхание и потасканный внешний вид не сулят ничего хорошего.

Опускаюсь на землю в паре метров от вампира. Скрещиваю ноги в позе лотоса, пока он медленно выпускает дым после очередной затяжки.

– Соболезную, – только и произношу я.

Вампир горько усмехается:

– Он был придурком. – Но после непродолжительного молчания добавляет: – Но когда вы оба живёте не одно столетие, как-то привыкаешь к этому.

С минуту молчу, отдавая дань памяти Уэсту. Только ради Тони.А затем выхватываю сигарету и тушу о камень, не обращая внимание на недоумённый взгляд.

– Знаю, что ты бессмертный, но, пожалуйста, перестань намеренно себя травить, – морщусь, откидывая бычок. – Как быстро у вас заживают раны? – со стороны осматриваю засохшие потёки крови на лбу.

Бойд сдавленно хихикает, склоняет голову и стреляет взглядом из-под слипшихся прядок волос.

– Я в порядке.

– Сколько времени тебе понадобится на восстановление? – повторяю вопрос.

Вампир изучающе всматривается мне в лицо. Появление иронической улыбки в конец выводит меня из себя, и я бью ладонью по предплечью, на что вампир отзывается шипением и ведёт плечом.

– Ага, ещё не зажило, – констатирую скорее для себя. – Что? Ты же не хочешь говорить, – отвечаю я на немой вопрос в суженных глазах напротив.

– Ты чокнутая.

– Само собой. Иначе не сидела бы сейчас тут.

Он вновь рассматривает меня, но уже без издёвки – изучает глазами, словно увидел впервые.

– Ты в курсе, что я искал тебя всю свою вампирскую жизнь?

Смотрю на него во все глаза. Он странно ведёт себя, но не пьян. Не знаю, как реагировать.

– Такую же чокнутую, как и сам, – уголок губ приподнимается в ухмылке. – Джейн, ты составишь мне компанию на оставшуюся долгую и, надеюсь, счастливую, жизнь?

Сижу, не шевелясь.

Он под чем-то? Определённо. Принял слишком много обезбола?

– Не смешно, – выдавливаю я, не меняя каменного выражения лица.

– А я и не шучу. И, кстати, Сара мне обещала за это оторвать голову, чтобы ты понимала всю серьёзность ситуации.

– Сара? – окончательно запутавшись, хмурюсь.

Вампир ненадолго замолкает, собираясь с мыслями.

– Я должен рассказать тебе кое-что прежде, чем ты дашь ответ.

Его взгляд серьёзный, зрачки прикованы ко мне.

– Я любил лишь один раз, очень давно, – слова даются ему с трудом. – Её звали Оливия. Мы были счастливы, но она не пережила обращения. Её сердце не выдержало нагрузки. И… я боюсь, что это может повториться.

Он выдерживает секундную паузу, внимательно следя за моей реакцией.

– Я эгоист, Джейн. Чёртов эгоист, но я не могу сопротивляться тяге к тебе. С того момента прошла почти сотня лет, и только сейчас я снова… – он резко выдыхает. – Джейн, я влюбился, как идиот, – Бойд расплывается в улыбке до ушей.

Он протягивает руку и нежно ведёт пальцами по моей левой щеке. По телу пробегают мурашки. Сердце ускоряет ритм,