Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大

слезам-жемчужинам. Поэтому-то и бытовало предание, что русалочий жемчуг приносит несчастья. Но людей манили красота и сияние русалочьих жемчужин, а потому клан гаошань создал единственное в своем роде Искусство очищения жемчуга. Когда жемчужина очищена, «Осуждающее сердце» «умирает», а накопленные русалкой горечь и ненависть рассеиваются – сохраняется лишь остаточный яд, который не причинит уже никакого вреда, если не трогать жемчужину голой рукой. Такие жемчужины, светлые и ясные, как луна, называют еще жемчужинами Лазурного моря, и они воистину бесценны – люди были готовы отдать несколько городов за одну такую жемчужину. Когда-то дворец Вэй Юя освещали сто тысяч жемчужин Лазурного моря.

Начальница Ду знала толк в кокетстве, а Шэн Линъюань, напоминавший морского демона, с самого начала произвел на нее глубокое впечатление. Как только он заговорил, она принялась сосредоточенно кивать, подперев лицо руками, а потом и вовсе зарделась. Но на середине рассказа она что-то внезапно осознала и помрачнела.

– Подождите, – начальница Ду временно отложила все кокетство в сторону, – если так, то ради этих драгоценных жемчужин Лазурного моря русалок, получается…

– Нарочно выманивали на берег и обманом загоняли в ловушку чувств. Если действовать достаточно ловко, то можно забрать у русалки отравленную кровь прежде, чем она умрет от яда. Эта кровь использовалась в создании духов оружия. Кроме того, нет лучшего масла для ламп, чем русалочий жир, – такой огонь не боится ни ветра, ни воды, а одна плошка может гореть тысячелетиями.

В этот миг голова Шэн Линъюаня начала раскалываться еще сильнее, боль стала практически невыносимой, но он ни в коем случае не позволил бы себе показывать слабость на людях – он скорее выпотрошил бы мозг слепца, чтобы покончить со всем поскорее. Терпение его иссякало, и речь его стала торопливой.

Ответив начальнице Ду, он вытянул руку, и прядь черной дымки из его ладони в мгновение ока поднялась в воздух, свернулась в еще один круг чар «Обратного потока» и вонзилась глубоко в висок Среброглазого.

Все тело слепца скорчилось, изображение на экране расплылось.

Глаза Шэн Линъюаня широко распахнулись, взгляд его впился в точку между бровями Среброглазого. Он холодно вопросил:

– Неочищенные русалочьи жемчужины, что зовутся «живыми», темны и тусклы, к тому же ядовиты, и потому бесполезны. Никто не станет их хранить. Так откуда же вы взяли пару «Осуждающего сердца» и живой жемчужины?

Изображение на экране пару мгновений подрагивало, а потом сцена сменилась: по-видимому, Среброглазый и «фонарь» вместе с прогулочным судном вернулись на берег, потому что окружающие объекты больше не покачивались, а на фоне слышался выпуск новостей по радио: «Из-за приливно-отливных течений в некоторых районах акватории округа Гаолин скопились большие объемы токсичных веществ, необходимо срочно провести ее очистку. В связи с чрезвычайной ситуацией прилежащие порты сегодня, двадцать второго марта, закрыты, а соответствующие службы в настоящее время проводят эвакуацию населения…»

Зрачки Ван Цзэ сузились.

– Это тот самый день, когда был обнаружен шэньдао. Помню, двадцать первого числа в полночь поступил приказ об экстренной мобилизации.

«Готово, – на экране „фонарь“ выключил новости и продолжил, обращаясь к Среброглазому. – Недавно в нашу страну прибыла из-за рубежа дипломатическая миссия, состоящая из лиц с „особыми“ способностями. Для обеспечения безопасности гостей в Юнъань переброшены все эксперты „Лэйтин“. На горе Бицюань землетрясение обнажило гробницу с необычайно высоким уровнем аномальной энергии – излучение от нее распространилось больше чем на сто километров вокруг. Туда уже отправлены все основные силы „Баоюй“. Остается только „Фэншэнь“. До родных мест Янь Цюшаня отсюда не больше двух часов езды, по сведениям от достоверного источника он сейчас как раз там, навещает семью. Наверняка он явится, чтобы лично проверить, в чем дело. Моя работа сделана, отправляюсь отчитываться об исполнении, остальное за тобой».

«Хорошо. Кланяйся от меня матушке, – Среброглазый, пребывавший в хорошем расположении духа, слегка склонил голову. – Сколько я смогу пробыть на шэньдао?»

«Смотри сам, – откликнулся „фонарь“, – тебе же передали живую жемчужину. Как закончишь, сразу брось ее в концентрированный раствор серной кислоты. Не мешкай и ни в коем случае не вздумай жадничать – „Осуждающее сердце“ страшно ядовито, если передержать, мартышки из „Фэншэнь“ заметят нестыковку».

Среброглазый вздохнул: «Во всем мире осталась лишь одна пара живой жемчужины и „Осуждающего сердца“, а матушка так легко пожертвовала ими. Как щедро с ее стороны… Видно, она и впрямь баснословно богата».

«Увы, сейчас мы переживаем не лучшие времена, – рассмеялся „фонарь“. Судя по всему, то был горький смех, но он больше напоминал кряканье утки. С такой же странно звучащей горечью в голосе он продолжил: – Если на то пошло, когда создавалось Бюро, те, кто стоял у его истоков, старались набрать как можно больше людей. „Чем больше хвороста, тем выше пламя“, – так они рассуждали, а Бюро должно было объединить нас и стать площадкой для обсуждений и совместных решений. Но, как по мне, сейчас Бюро превращается в орудие обычных людей, посредством которого они нас притесняют. Если так пойдет и дальше, то спустя сто лет будет ли у нас, „особенных“, хоть какое-то прибежище? Матушка уже в годах, но и она переживает за младшее поколение».

А что это за баснословно богатая матушка такая…

Шэн Линъюань прищурился: ему вспомнилась та деревянная кукла, что сопровождала Среброглазого к гробнице на морском дне и к тому же неплохо знала историю русалочьего народа…

Опытные оперативники из «Фэншэнь» переглянулись – они явно подумали о том же, что и его величество. Из всех мест в Совете Пэнлай пять были зарезервированы под представителей конкретных организаций. Одно занимал начальник Бюро по контролю над аномалиями, другие места принадлежали четырем «особенным»: контролировавшей северо-восток матушке Юй, отвечавшему за юго-восток господину Юэдэ, представителю Союза «особенных» из малых народностей юго-запада (сокращенно «Малый союз „особенных“») и представителю северо-западного Института даосских искусств.

«Малый союз „особенных“» на пару с Институтом даосских искусств представляли собой общественные организации без четкой административной структуры и состояли из множества мелких кланов «особенных». Среди них не было влиятельных персон, а господин Юэдэ «матушкой» не мог зваться по определению. Лишь одна «особенная» женщина во всей стране именовала себя так – та, что некогда «служила в ведомстве Цинпин».

– Я вот что хотела сказать, – произнесла начальница Ду, – присмотритесь к приятелю Среброглазого, который ярко светится. Это же не человек.

Незнакомец казался чересчур тощим, а силуэт его выглядел слишком ровным, словно искусственным, к тому же с нарушенными пропорциями и без каких-либо половых признаков – не иначе «фонарь» был деревянной полой куклой.

– Позвоните в Главное управление директору Сяо и доложите обо всем. Шум не поднимать, но над