Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

всю ту графическую муру, которой люди ждут от пользовательского интерфейса: менюшки, кнопочки, полосы прокрутки и прочее. Как все, идущее под UNIX’ом (Finux — вариант UNIX’а), она имеет миллион разных опций, разобраться в которых под силу только очень молодому, одинокому или одержимому человеку. Рэнди прошел в жизни все три стадии, поэтому про опции знает много. Например, фон сейчас темно-синий, но его можно заменить картинкой, теоретически даже кино, тогда все окна и меню будут плавать поверх, например, «Гражданина Кейна», крутящегося бесконечной петлей. А можно взять любую программу и сделать ее фоном, и она будет себе пыхтеть, не подозревая, что служит дымовой завесой. Это дает Рэнди идею, как быть с ван-эйковским перехватом.

Сейчас компьютер так же уязвим для перехвата, как и до запуска Х. Тогда это были белые буквы на черном фоне; сейчас черные на бежевом. Буквы поменьше и живут в окошках, но это ничего не меняет: выводя точки на экран, электроника внутри машины все равно должна совершать переходы между нулем и единицей, то есть между высокой интенсивностью (белым или бежевым) и низкой (черным).

Рэнди вообще-то не понимает, что за херня с ним происходит, и, возможно, не понимал раньше, когда думал, будто понимает. Однако рабочая гипотеза такова: люди, которые все это подстроили (первые кандидаты — Дантист и Болоболо), знают, что у него на диске есть ценная информация. Откуда? Ладно, когда понтифик — волшебник — Енох Роот или как там его звать звонил Рэнди в самолет, он знал про «Аретузу», следовательно, могли знать и другие. Кто-то подложил ему наркотики в МАНА, чтобы конфисковать ноутбук и скопировать жесткий диск. Они это сделали и выяснили, что все зашифровано дважды. Перехваты «Аретузы» были с самого начала зашифрованы неплохой криптосистемой времен Второй мировой, которую сейчас способен взломать каждый, но на все это наложена наисовременнейшая система, которую взломать невозможно. Если они хоть что-нибудь соображают, то и пробовать не будут. Для них есть только один способ получить информацию: дождаться, пока Рэнди ее расшифрует. Для этого он должен биометрически идентифицировать себя, поговорив с компьютером или введя известную ему одному фразу-пароль. Они надеются, что Рэнди расшифрует перехваты «Аретузы» и, как идиот, выдаст их на экран.

Это не значит, что Рэнди не смеет открыть эти файлы; он просто не решается вывести их на экран. Различие принципиальное. «Ордо» в состоянии читать зашифрованные файлы с диска. Может писать их в память. Может расшифровать их, записать в другую область памяти и оставить там навсегда, а люди за стеной так ничего и не узнают. Однако, как только Рэнди велит компьютеру показать информацию на экране, перехваты «Аретузы» станут доступны тем, кто его прослушивает, а уж дальше эти ребята сами в два счета взломают шифр.

Самое смешное и любопытное, что Рэнди не обязательно смотреть на перехваты, чтобы с ними работать. Пока они в памяти компьютера, он может подвергнуть их любому методу криптоанализа из приведенных в «Криптономиконе».

Он начинает набивать строчки на языке, который называется Perl. Это язык программирования, полезный, чтобы автоматизировать часто повторяющиеся задачи. В корневом каталоге компьютера, работающего под UNIX’ом, хранятся десятки тысяч разных файлов, по большей части в текстовом формате. Есть множество программ, чтобы эти тексты открывать, выводить на экран, редактировать. Рэнди хочет написать программку на языке Perl, которая будет выбирать случайные файлы, показывать их в произвольно расположенных окнах различного размера, перелистывать некоторое время, потом закрывать. Если запустить ее с большой скоростью, окна будут выскакивать по всему экрану нескончаемым фейерверком прямоугольников. Если использовать эту программу в качестве фона, вместо темно-синего, они будут под тем окном, в котором Рэнди работает. Те, кто за ним следит, замучаются разбираться. Особенно если написать программу, которая будет все время менять форму и положение рабочего окна.

Открывать перехваты «Аретузы» в окне — идиотизм, этого он делать не будет. Однако можно использовать фоновую программу, чтобы скрыть свою работу над расшифровкой. Впрочем, написав пару строк, Рэнди соображает: сразу запустить эту уловку — значит показать наблюдателям, что ему про них известно. Пусть лучше думают, будто он ничего не подозревает. Поэтому Рэнди сохраняет программу и закрывает окно. Если писать урывками, по нескольку строк раз или два в день, вряд ли наблюдатели, даже если они программисты, поймут, что он затеял. Просто из вредности он меняет опции X Windows так, чтобы ни у одного окна не было наверху полоски с именем. Теперь наблюдатели не поймут, над каким файлом он работает, и вряд ли смогут по обрывочным сведениям сообразить, как действует его программа.

Кроме того, он открывает старое письмо от root@eruditirum.org с описанием трансформации Понтифик в нескольких строчках на языке Perl. Шаги, казавшиеся такими сложными на компьютере, выглядят простыми и ясными теперь, когда думаешь о них как о манипуляциях с колодой карт.

— Рэнди.

— М-м-м? — Рэнди поднимает глаза и с удивлением обнаруживает, что он в тюрьме на Филиппинах.

Енох Роот из-за решетки указывает на новый поднос с едой, который принес охранник.

— Вообще-то обед подали час назад. Я подумал, может быть, вы захотите его съесть, пока не появились крысы.

— Спасибо. — Рэнди проверяет, что все окна на экране закрыты, встает и берет поднос с усыпанного крысиной шерстью пола. Это рис со свининой, любимое филиппинское блюдо. Енох Роот уже давно пообедал, он сидит на кровати, по соседству с Рэнди, и раскладывает какой-то странный пасьянс, временами прерываясь, чтобы записать букву. Рэнди внимательно следит за манипуляциями с колодой, с растущей уверенностью узнавая последовательность действий, про которую только что прочел в старом е-мейле.

— Так за что вас сюда?

Енох Роот заканчивает отсчитывать карты, смотрит на семерку пик, ненадолго закрывает глаза и пишет на салфетке букву W. Потом говорит:

— Хулиганство. Вторжение в частные владения. Подстрекательство к беспорядкам. В первых двух я, вероятно, виновен.

— Расскажите.

— Сперва расскажите, за что здесь вы.

— В аэропорту у меня из сумки изъяли героин. Теперь я обвиняюсь по статье «самый глупый наркокурьер мира».

— Вы кому-то не угодили?

— Это гораздо дольше рассказывать, — говорит Рэнди, — но, думаю, суть вы усекли.

— Ладно, моя история такая. Я работал в миссионерской больнице.

— Вы священник?

— Уже нет. Помощник-мирянин.

— Где ваша больница?

— К югу отсюда, в горах. Местные жители выращивают ананасы, кофе, кокосы, бананы и некоторые другие коммерческие культуры. Но их земли захватывают охотники за сокровищами.

Забавно, что Енох Роот затронул тему спрятанных сокровищ — при его-то скрытности. Рэнди догадывается, что ему положено разыграть простачка. Он с наивным видом спрашивает:

— А что,