Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

-Сейчас не время выяснять, кто больше виноват – я, вы или мои затворники-родственники. Или те, кто стоит за ними. Голос ее звучал неожиданно твердо, обретая металлический отзвук, несвойственный обычной Верее.

- Лидия горит изнутри – и этот огонь – чужой! – и этот огонь не только стыд или вино. Елена беззащитна перед любой бурей. Ольга Витальевна держится из последних сил. А город под вами – она ткнула пальцем в пол, – это не бочка с порохом. Это самое настоящее газовое болото, и искра уже пролетела. Искра в сердце Лидии.

РЕЗИДЕНЦИЯ КОРОБЕЙНИКОВ

...Глава не стала тянуть с церемониями, ее голос резал тишину, как нож:

-Ситуация критична, Алексей Александрович. Пока вы тряслись в карете, наши источники в особняке графа Р. подтвердили: покушение на вашу жизнь назначено на послезавтрашний день. Во время вашего визита на стройку нового газопровода - она сделала легкую паузу, давая леденящим словам впитаться.

-Ох… Алексей, – в голосе впервые прорвалось что-то похожее на сожаление, но мгновенно исчезло.

-Вы неумело наломали дров в газовых болотах. Перекрыли не те трубы, разбудили не тех змей. Змей Старшей Гвардии. Централизация сборов, аудит монополий на болотный газ... – Маска-заяц резко дополнил, его голос скрежетал:

-Вы не просто отрезали им доход. Вы взорвали их корневище. Корни, уходящие к самим Старшим. Теперь ядовитые побеги тянутся к вашей голове.

Глава кивнула:

-Это уже не вернуть. Ошибка сделана. Теперь расхлебывать будем все мы. Мы, кто держит баланс против Старших в тени. Ваш единственный шанс – исчезнуть. Итак: вам нужно в ближайшие часы отправить Ольгу Витальевну и Елену в столицу, под прикрытием срочного лечения. Наши люди встретят их на вокзале и доставят в наше убежище. Она перевела взгляд на маску-лису. Та заговорила мягче, но не менее решительно:

-Лидию мы поместим в нашу клинику «Серебряный Ключ». Не психушку, Алексей Александрович. Заведение закрытое, с лучшими знахарями и защитными чарами. Мы знаем, как усмирить чужеродные сущности. Бродский уже дал согласие под нашим... очень убедительным давлением. Его трость... дрожала, когда он подписывал. Она будет в безопасности и под контролем.

- Я вас понял. Как вернусь обратно, все подготовлю к отправке- Алексей сделал паузу – скорее всего завтра утром отправимся.

-Не тяните. И действуйте аккуратно.

-Понял – произнес мужчина и быстрым шагом покинул помещение.

ДОМ ШТОКМАНОВ

Тяжелые, шелковые шторы в гостиной Штокманов были плотно задернуты, создавая иллюзию уединения. Запах свежесваренного кофе смешивался с тревогой, витавшей в воздухе. Ольга Витальевна замерла с фарфоровой чашкой, наполовину поднесенной ко рту.

-В столицу? Сейчас? – глаза ее широко раскрылись от недоумения и материнской тревоги - Но... Леночка спит! Ночью в дороге ей станет плохо! Ты уверен, что именно там тот врач? Тот, что с института Боткина?

Алексей отвернулся к окну, разглядывая сумеречные тени во дворе, где уже маячили фигуры слуг, запрягающих дорожную карету.

-Да, Оля, – голос его звучал плоско, как выученная роль, лишенная всякой убежденности. Он не мог смотреть жене в глаза, зная, что весь этот «шанс» – лишь ширма для бегства от смерти.

– Коробейники нашли его. Именно он. Профессор Соколов. Это наш единственный шанс помочь Леночке.

Ольга вздохнула глубоко, поставив чашку с дрожащим звоном.

- Хорошо... Хорошо, Леша. Если так надо для Ляли... Ляля! – она обернулась, ища сиделку взглядом.

– Подойди, дорогая. Начни собирать вещички Леночки. Только тихонько, не буди. И не забудь новые микстуры и ее любимого мишку.

Ляля подошла бесшумно, ее лицо было спокойным, маской покорности.

-Да, госпожа. Сейчас соберу все самое необходимое. – Она сделала небольшой реверанс и скользнула в коридор, ведущий к комнате Елены.

В кармане ее фартука лежал маленький стеклянный флакон с маслянистой жидкостью без запаха – «подарок» от того, чей голос она слышала в пустоте. Холодное стекло обжигало пальцы сквозь ткань. Сердце колотилось. «Милый». Его голос, ласковый и настойчивый, звучал в памяти:

-Сожги все, дорогая. Тогда они отпустят тебя. Мы будем вместе. Далеко отсюда. Ты будешь свободна. А Елена... она все равно обречена. Ты же видишь, как она страдает? Это милосердие.

Образ больной Елены, ее доверчивый взгляд, смешался со сладкими обещаниями «милого». Она зажмурилась, видя улыбающееся лицо Елены, доверчиво прижавшейся к ней во время последнего приступа. «Свобода... Вместе... Милосердие...» Слова кружились в голове, заглушая голос совести. -Прости, солнышко, – прошептала она, и тяжелая капля упала на флакон. Потом резко дернула пробку. Резкий, едва уловимый запах горького миндаля на миг ударил в нос, заставив задрожать. Запах обмана и смерти. Она быстро прижала флакон к груди, чтобы не уронить, и вылила маслянистую жидкость на старый ковер у стены, ведущей к лестнице на второй этаж. Жидкость мгновенно впиталась, оставив лишь темное пятно, похожее на кровавое пятно.

Щелчок стального колесика прозвучал как выстрел в гробовой тишине. Резко. Громко. Маленькое желто-оранжевое пламя заплясало, отбрасывая гигантские, уродливо извивающиеся тени на стены. Ляля зажмурилась, на миг увидев в пламени улыбающееся лицо "милого". Сделала шаг к темному пятну на ковре... Бросила зажигалку.

В-Ж-Ж-УХ!

Пламя вспыхнуло не с треском, а с низким, хищным рыком. Мгновенно побежало вверх по лестнице синим, неестественно ярким языком, словно живой огненный змей, жадно лижущий дерево и ткань. Тени на стенах ожили, закрутились в бешеной пляске. Запах сначала был сладковато-приторным (паленый сахар?), потом резко сменился едким удушливым смрадом горящей шерсти, краски и горького миндаля. Температура в холле подскочила как в печи.

Ляля отпрянула. Слишком поздно. Порыв воздуха с лестницы подхватил язык пламени. Он лязгнул по ее ситцевому рукаву раскаленной плетью. Хлопок! Ткань вспыхнула. Синий огонь впился в материю, мгновенно превращая скромный наряд в пылающий саван. Жар ударил в лицо, выжигая ресницы, обжигая кожу. Боль – ослепительная, белая – пришла мгновенно.

-Нет-нет-нет! – дикий, нечеловеческий визг сорвался с ее губ. Она бешено била руками по пламени, но огонь лишь лизал ее пальцы, прилипая, как живая смола. Липкая, горящая жижа растекалась по коже. Запах горелого мяса смешался с миндалем. Она упала на колени, охваченная собственным адом, корчась в немой агонии. Над ней уже бушевал истинный хозяин положения.

ВЖУУУХ! Огонь не распространялся – он взрывался. Он выбивал двери спален громовыми ударами, выбрасывая наружу удушающие клубы черного, едкого дыма. ХРУСТ! – где-то рухнула балка. Крики разорвали ночь:

ПРОНЗИТЕЛЬНЫЙ ВОПЛЬ ОЛЬГИ: – Леночка!!! – заглушённый лающим, рвущим легкие кашлем.

ХРИПЛЫЙ, ЗВЕРСКИЙ РЕВ АЛЕКСЕЯ:

– Горим!!! Выхода нет!!!

ПРОНЗИТЕЛЬНЫЙ, НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ВИЗГ ЕЛЕНЫ – короткий, как удар ножом,