Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Красивый он у вас: везде яблони, вишни, сливы, а вдоль дорожки растут цветы всех оттенков красного — не помню их названия, — лилии, колокольчики. Мы доходили до озера, садились в беседке и наблюдали за лебедями, жившими в специальном домике. Ты помнишь их, Катенька?

— Нет, тетушка, не помню. У меня память отшибло. Да и сада того давно нет, все травой поросло. Руки пока до него не доходят.

Так за разговорами прошел завтрак.

— Ну что же, Андрей Глебович, пойдемте в кабинет? — Катерина невинным взглядом посмотрела на мужчину.

— Зачем в кабинет? Андрей, что происходит? — нахмурила густые рыжие брови Алевтина Николаевна.

— Ничего, мама, — буркнул ее сынок.

— Дело в том, тетушка, что ваш сын посетил меня ночью. Но не учел, что возле моей комнаты всегда дежурит охранник. После нападения, когда хотели отобрать заемные деньги, он стоит за дверью каждую ночь.

— Ты взяла заем, Катенька?! — ахнула тетушка.

— А куда деваться? Есть нечего, крестьяне стали умирать семьями, отец спьяну замерз в сугробе — пришлось выкручиваться. Еще немного, и посадили бы в долговую яму за неуплату налогов.

— Сколько дали? И что ты заложила?

— Все, тетушка. И дом, и землю. Один дом даже не стали рассматривать. А банк выдал тысячу злотых, через два года нужно вернуть тысячу двести.

Алевтина Николаевна снова ахнула, прижав ладошку к губам.

— Детка, я не знала! Андрей, — повернулась женщина к сыну, — а что ты хотел от Катеньки?

— Хотел предложить выйти за меня замуж. Катерина Львовна мне очень понравилась, матушка.

— Милый, она слишком молода для тебя. Ей лишь восемнадцать, а тебе, дорогой, уже за тридцать. Ты поищи девушку постарше, — женщина похлопала сына по руке. — Правильно говорю, Катенька? Ты не обижаешься на мои слова?

— Что вы! Все правильно. Спасибо, Андрей Глебович, за предложение, но я не могу согласиться. Если только годика через два, — мило улыбнулась девушка и заметила, как мать с сыном с облегчением выдохнули. — Что желаете покушать на обед и ужин, тетушка?

— Мы, Катенька, после завтрака уедем, — отказалась Алевтина Николаевна. — Дел в имении накопилось. Приехали только поддержать тебя, оставшуюся без родителей. Видим, ты в порядке, а у нас свои заботы. Кстати, я хотела продать крестьян. Не желаешь купить? Знаешь ведь, каким был прошлый год: дожди убили весь урожай. Мы поистратились.

— Посмотреть можно, — кивнула Катя. — Мне особенно требуются ремесленники.

— Если пожелаешь, то приезжай к нам на выходные. Мы как раз ожидаем еще две семьи.

— Хорошо, тетушка, обязательно приеду.

После обеда Алевтина Николаевна простилась с Катериной и села в карету. Андрей задержался рядом с хозяйкой поместья.

— Вы же поняли, почему я ночью оказался возле вашей двери? — тихо спросил мужчина и, увидев кивок, продолжил: — Прошу простить столь неподобающее для дворянина поведение, Екатерина Львовна.

— Вы хороший человек, Андрей, но карты вас погубят, — неодобрительно покачала головой девушка. — Если уже не погубили.

— Вы и это знали? Значит, соврали о займе? — он улыбнулся.

— Да, я знала, что вы проигрались. Слуги всеведающий народ, а на каждый роток не накинешь платок. Так и разносятся новости. А вот по поводу займа я не лгала. Действительно все заложила, теперь кручусь.

— Андрей! — послышался капризный голос.

— Иду, матушка! — отозвался мужчина и повернулся обратно к Кате. — Простите еще раз, — он быстрым шагом дошел до кареты и сел к матери.

— Жду в гости! — вслед отъезжающим родственникам крикнула девушка.

«Подумать только, еще держится на плаву и не до конца растерял дворянское достоинство», — удивилась баронесса, поднимаясь по ступенькам в дом, попутно велев помощнику:

— Зайди в кабинет. Поговорить надо.

Через несколько минут Катя расположилась за столом, а Захар замер перед ней.

— Садись, в ногах правды нет, — махнула рукой девушка. — Ты знаешь, где находится имение тетушки?

— Знаю, барышня.

— Алевтина Николаевна сказала, что собирается продавать своих крестьян. Я спросила по поводу ремесленников, но она промолчала. Хочу купить. Сам понимаешь, нам нужны люди.

— Ремесленники, говорите? — Захар почесал затылок. — Если она их и продаст, то только последними. Они единственные, кто приносит ей доход. Надо ехать смотреть.

— Вот, еще хотела обсудить с тобой, — спохватилась баронесса. — Продавать крестьян будут в выходные, а мы обычно в это время на рынке. Реши, кому ехать, а кому остаться здесь.

— Я бы поехал, госпожа: Аким не знает, где находится усадьба. А с другой стороны, он ваш охранник, должен быть всегда рядом. Подумаю и вечером скажу.

Глава 29

Вечером того же дня пришло письмо Акиму. В нем сообщалось, что вольнонаемные прибыли в Звонгород, ожидают команды выдвигаться в усадьбу.

— Скачи в таверну, забирай их, и приезжайте сюда, — приказала воину Катерина. — Сегодня останутся здесь: надо людям дать отдохнуть с дороги. Клавдия как раз успеет приготовить комнаты во флигеле и накормит приезжих. А завтра соберемся и поговорим.

— Тогда я поскакал? — переспросил Аким.

— Я думала, уже летишь. А ты еще дома! — улыбнулась девушка.

Через десяток секунд послышался удаляющийся топот лошадиных копыт, и все стихло.

Катерина велела Клавдии подать ужин, а затем попросила девочек, помогавших ей с лакомствами, приготовить четыре комнаты для семей вольнонаемных.

После ужина баронесса отправилась в сад.

«Надо обратиться к бабушке Полине, чтобы она прислала девочек. Количество людей в усадьбе увеличивается, и домочадцы не успеют за всем: надо и готовкой заниматься, и лакомства на продажу делать, и за скотиной смотреть. Хорошо, Аким помогает со своей семьей да ребятишек привлекают к работе. Но все же у каждого должно быть занятие, за которое он бы нес ответственность», — думала Катерина, сидя в беседке возле озера. Именно через него она попала в этот мир. Вернее, хозяйка тела не захотела бороться за жизнь, и тогда на ее место притянуло другую душу. Вошла в воду Екатерина Александровна, а вернулась Екатерина Львовна.

Девушка так задумалась, что даже сразу не заметила появившийся во дворе шум. Послышались мужские и женские голоса, перемежаемые звонкими детскими. Видимо, Аким вернулся со своими бывшими односельчанами.

Катерина отбросила грустные мысли и направилась по тропинке к дому.

Действительно, во внутреннем дворике стояло четыре телеги, забитые всевозможным домашним скарбом,