Тёмный Хогвартс. Третий курс - ВеенРок

для этого мне не нужно было дожидаться, когда ты откроешь дверь. Да и не рискнул бы я сойтись с тобой в схватке… Если и есть на свете волшебник, способный меня одолеть, то это ты.

— Даже с Бузиной палочкой? — задал Альбус провокационный вопрос, внимательно следя за реакцией Геллерта.

— О-о, ты в курсе, — он прикрыл глаза и достал ту самую волшебную палочку, о которой шла речь. — Да, Альбус, слухи не врут. Я нашёл один из Даров Смерти, как мы когда-то с тобой мечтали.

— Не нашёл, а украл, — подметил он в ответ, добавив в голос осуждения.

— Я мог отнять её силой, — пожал он плечами. — Уж мы-то с тобой знаем, что какому-то захудалому мастеру нечего было бы мне противопоставить даже с ней, — указал он взглядом на палочку, что держал в руке. — А так я обошёлся без лишних жертв и шума.

«И проблем с Министерством Магии, которые непременно бы возникли, устрой ты подобный разбой», — подумал Альбус, но озвучивать свои мысли не стал.

— И всё же ты не ответил на мой первоначальный вопрос: зачем ты здесь?

— Впусти меня внутрь, напои чаем и я расскажу тебе, — сказал он, пристально взирая на него. — И поверь, ты захочешь услышать то, что я поведаю.

— Я не думаю, что…

— Это связано с Арианой, — перебил его Геллерт, и слова его прозвучали подобно набату в голове Альбуса. — Скоро её двадцатая годовщина. Что? Думаешь, я забыл? Тот день остался со мной навсегда, Альбус. И я хочу исправить произошедшее.

— Исправить? — нахмурился Альбус. — Как можно исправить смерть? Только если… — Он даже подумать об этом не мог, однако та уверенность, с которой вёл себя Геллерт…

— Ты мыслишь в правильном русле, Альб. Так что, может, я всё-таки войду?

И он впустил его. Впустил, так как Ариана была его слабым местом. Той самой точкой, при нажатии на которую всё остальное отходит на второй план. Впустил, невзирая на затаённую обиду, на дурную репутацию бывшего друга, на нежелание впутываться в любое дело, связанное с Геллертом Грин-де-Вальдом, ибо ничего хорошего оно ему не сулило.

Впустил, и в этот же момент пожалел об этом, ведь старые чувства вспыхнули подобно когда-то угасшей свече, к которой вновь прикоснулся огонь.

Они уселись в довольно пустой замшелой кухне, а обстановка между ними всё ещё сохранялась напряжённой.

— Ты бы хоть домовика завёл, а то здесь всё так… запущено.

— Я предлагаю перейти к делу, Геллерт.

— К делу так к делу, — пожал он плечами и достал из кармана небольшой камешек, что аккуратно положил прямо на стол.

— Это…

— Да. Воскрешающий камень. Второй Дар Смерти, который я отыскал пару лет назад. Это ты у нас решил свернуть с намеченных планов и заняться преподаванием. Профессор Хогвартса? Серьёзно?

Невероятная по своей силе жажда воспользоваться заветным артефактом чуть было не завладела Альбусом целиком. Он уже было потянулся к камню, как Геллерт остановил его:

— Не стоит, Альб. Он оказался не так прост, как кажется на первый взгляд.

— О чём ты говоришь?

— Он возвращает людей с того света… не так, как говорилось в легендах. Они страдают в мире живых. И сводят в могилу тех, кто их любит. Такая вот замануха… Поверь, я применял его. И это не то, чего я желаю для тебя и твоей сестры. Иначе пришёл бы к тебе ещё когда только нашёл этот камень. Он, кстати, находился здесь, в Британии. Был семейной реликвией у рода Гонт — может, слышал о таких?

— Тогда к чему это всё? — пропустил Дамблдор вопрос мимо ушей. — Ты показываешь мне воскрешающий камень, но говоришь, что толку от него не будет. Зачем ты тогда пришёл, Геллерт? Подразнить меня? — спросил у него Альбус с обидой, когда жажда воспользоваться Даром Смерти сошла на нет.

— Что ты, конечно нет… Чтобы попробовать восстановить нашу дружбу, Альб. И вернуть ту, кого я в порыве вспышки гнева отнял у тебя, ещё тогда. Это ведь моё заклинание убило её, — вдруг признался Геллерт, опустив голову вниз. — Я уже убивал людей. Но Ариана… Она продолжает приходить мне во снах. Мне так жаль, Альбус, так жаль… И я намерен вернуть её. Для тебя.

Геллерт стал копошиться в своей сумке и вскоре достал оттуда большой гримуар вместе с пергаментами, что были исписаны на незнакомом Альбусу языке.

— Это я нашёл на Гималаях, — поведал он. — У одного отшельника, чья связь с миром мёртвых была настолько сильной, что трупы восставали из могил при одном его приближении. Перевод и эксперименты заняли какое-то время, и вкупе с Воскрешающим камнем… Я думаю, мы сможем вернуть её, Альбус. Сможем воскресить Ариану первозданной, нетронутой, такой, какую мы её помним. Что скажешь?

Голова его шла кругом. Когда Дамблдор проснулся сегодня утром, он совсем не ожидал, что друг его юности, с которым он не виделся двадцать лет, нагрянет как гром среди ясного неба. Как он признается, что это именно его заклятие погубило Ариану и вместе с этим предложит её вернуть…

— Столько лет я боялся узнать, что… — он сглотнул ком в горле, а руки его затряслись. — Всё это так неожиданно, Геллерт. Мы и правда сможем её вернуть?

— Мы можем постараться это сделать. Да и нет в этом мире ничего невозможного, если за дело возьмутся столь талантливые волшебники, как мы с тобой.

Слова Геллерта сладостной патокой лились в уши Альбуса. Он, может, и засомневался бы в мотивах бывшего друга, если бы речь велась о чём угодно другом, а не о его родной сестре.

«Всё становится таким неважным, когда появляется шанс спасти дорогого человека…», — осознал вдруг Дамблдор непреложную истину.

— Тогда давай это сделаем, — решился он не раздумывая. — Что от меня требуется?

— Рад это слышать. Итак, нам понадобится…

* * *

Лето в Годриковой Впадине пролетело для Альбуса как одно мгновение. Казалось, только вчера Геллерт постучал в его дверь, а миг спустя был уже конец августа, и до начала учебного года в Хогвартсе оставались считанные дни. Альбус с Геллертом почти не покидали старый дом, погрузившись в подготовку к наисложнейшему ритуалу, который должен был вернуть Ариану. Они работали день и ночь, забывая о еде и сне так, словно вернувшись в те самые дни юности, когда их связывали общие мечты и амбиции.

Ради такого дела он даже был готов уволиться из школы, однако Геллерт был уверен, что они успеют провести ритуал до конца лета:

— Я до сих пор не могу представить тебя в роли преподавателя, но на этот