Симбионт 2 - Валерий Михайлович Гуминский

— Заложника? — удивился старший Дружинин. — Да Шуйский на такое не пойдёт. А если что-то затевает против Мишки, тем более откажется.

— В таком случае есть ещё один вариант, — не сдавался чародей. — Он идентичен обмену аманатами, но только с помощью крови. И никому никуда ехать не нужно. Ритуал старинный, о нём мало кто уже помнит. Нарушить слово, данное на нём, уже невозможно, потому что умрёт тот, чьей кровью поклялся человек. В данном случае Шуйский обязан поклясться кровью одного из своих детей. Кто это будет — Дмитрий, Константин или княжна Наталья, неважно. Нарушение клятвы приведёт к серьёзным последствиям.

— А почему ты не упомянул Григория? — полюбопытствовал отец, которому предложение Кузнича, судя по загоревшемуся взгляду, понравилось.

— Он практически мёртв, — пояснил Марк Ефимович. — А какой прок канцлеру дорожить жизнью сына, уходящего в Вечность? К тому же княжич является основным действующим лицом ритуала переноса. Нет, Григория ни в коем случае нельзя разменивать на Михаила. Я бы предпочёл, чтобы гарантом стала княжна Наталья Александровна. Она единственная дочь Шуйского. А отцы всегда с трепетной любовью относятся к дочкам. Наталья — очень красивая девушка, которая уже стала ценнейшим активом советника. Женихов вокруг неё вьётся, как пчёл возле улья.

— Считаю, это будет справедливый обмен, — поддержал чародея Прокл. — Но в таком случае тебе придётся ехать в Москву вместе с Михаилом. Меня беспокоит один момент. Что может помешать канцлеру захватить Мишу и Ефимыча прямо в аэропорту и силой привезти их в поместье, после чего провести ритуал?

— Шуйский, скорее, не пойдёт на это, чем осмелится. Но такой вариант исключать нельзя, — согласился Кузнич. — У канцлера репутация человека, свободно пользующегося государственным ресурсом. Он попытается найти причину, по которой мы окажемся в его руках настоящими заложниками, без всякого артефакта.

— Тогда нужно создать шумиху вокруг нашего приезда, — предложил я, внимательно выслушав идею Субботина, которую он нашептал мне, пока мужчины обсуждали проблему. — Папа, у тебя же есть знакомые журналисты в Москве?

— Найдутся, — кивнул тот, заинтересованно глянув на меня. — Что задумал?

— Скажи им, чтобы они перед нашим приездом в Москву запустили информацию о переговорах и заключении некой масштабной сделки между Шуйскими и Дружиниными, — я усмехнулся. — А ещё добавить, что сын остаётся «погостить» в столице и подумать над переводом в Московский Университет. Главное, кинуть правильно оформленную идею, а журналисты красиво подадут её в газетах и в Сети. Пусть это будет «утка», но она позволит нам выстроить защиту на время проведения ритуала.

— Сумбурно, — хмыкнул Прокл, — но должно сработать. Если что-то случится в «гостях» у Шуйского, он получит существенные репутационные потери. Канцлер, несомненно, будет недоволен столь дерзкой выходкой, но он сам должен себя винить, что ему не доверяют.

— Хм, неплохо. Молодец, Михаил, хорошую идею подал… А что за артефакт? — отец задумчиво простучал пальцами по столу. — Где он сейчас?

— Он так и называется: «Камень аманата», — чуть помолчав, ответил Кузнич. — Находится в императорском спецхране. Но Шуйский вряд ли рискнёт потребовать его. У государя сразу же возникнет вопрос, зачем ему артефакт клятвы.

— «Камень» единственный в своём роде? — полюбопытствовал я.

— Как раз нет… Раньше в каждом княжеском Роде был свой «Камень аманата», ведь клятвы давали очень часто, — Марк Ефимович подцепил вилкой маринованный грибочек и отправил его в рот. Медленно прожевал. — Особенно в эпоху создания коалиций старых родов для обеспечения честности в переговорах между враждующими Домами. Артефакт не связан напрямую с Оком Ра, но также питается кровью, связывая души аманатов. Именно этот момент даёт твёрдую уверенность, что клятва не будет нарушена.

— Мне нравится, — кивнул отец. — Очень сильная гарантия. И нам нужно настаивать именно на таком варианте. Потому что в таком случае к Шуйским поеду и я. А есть какие-нибудь особые условия? Не отвергнет ли «Камень аманата» того, кто должен закрепить своей кровью слово канцлера?

— Таких тонкостей не знаю, — пожал плечами Кузнич. — Сам я никогда не участвовал в подобном ритуале, но читал про него много. Нет, не встречал каких-то особых условий.

Отец пристукнул ладонями по столу, отчего посуда подпрыгнула на месте.

— Хорошо! Есть с чем идти на встречу с Басаврюком. Мы предложим именно такое условие, и если у Шуйского за пазухой нет огромного булыжника, он должен согласиться.

Я промолчал. Наличие некоего артефакта клятвы значительно упрощало ситуацию. Есть шанс уехать из Москвы живым, но очень жаль потерять Субботина. Сроднился я с ним.

«Не ссы, тёзка. Всё ещё вилами на воде писано, — ободрил меня майор. — Мы же не знаем, как отреагирует канцлер на условие Дружининых. Вдруг откажется? Тогда сразу станет ясно, что он хочет твоей крови, чтобы заполучить меня безвозмездно. И не для хороших дел».

«А если согласится? Тогда мы уже не встретимся».

«Не скажи. Я заставлю этого княжича подружиться с тобой!» — хохотнул Субботин.

«Нужна мне его дружба».

«А вот тут ты не прав. Дружба с представителем старинного княжеского рода может пойти на пользу. Не отталкивай руку, протянутую с искренним желанием».

— Что, со своим Субботиным беседуешь? — отец заметил на моём лице задумчивое выражение.

— Обсуждаем, насколько реально перетянуть Григория Шуйского на нашу сторону, — ответил я, заслужив уважительный взгляд Прокла. — Можно свою мысль сказать?

— Говори, — заинтересовался отец.

— Чтобы не дать Шуйскому воспользоваться благоприятной ситуацией до проведения ритуала, предлагаю встретиться на нейтральной территории, провести обряд обмена заложниками, и только после этого ехать в Москву. Таким образом гарантия неприкосновенности будет стопроцентной.

— Да, неплохо, — кивнул Ильхан. — Проблема в том, что канцлер не пойдёт на такой шаг. Скорее, он предложит обменяться аманатами на своей территории.

— Вне досягаемости родового Алтаря, — добавил Кузнич. — Теперь у нас есть два предложения. Подождём, что скажет сам Шуйский.

— Ну что, звоню Басаврюку? — папаня в первую очередь посмотрел на меня, ожидая ещё каких-то слов. Но я кивнул и принялся за отварную молодую картошечку, к которой прилагался жареный телячий эскалоп.

Старший Дружинин вышел из-за стола и скрылся в соседней комнате. Пока он там беседовал с Галкиным, Ильхан