Обратники - Наташа Эвс

стороне Врат все было странным, но я четко ощущал, что где-то там, в далекой глубине, существует что-то особенное, что-то мыслящее и сильное. И оно зовет меня, тянет к себе, словно в ловушку. Я узнал этот зов: все это время я слышал его шепот и ощущал его притяжение. Это был он.

Очень тяжело. Здесь очень тяжело. Дыхание затруднено, действия скованы, а мысли перестают быть твоими. Но мне нужно дойти до конца, такой был план.

Темная материя поднималась с каждым моим шагом, словно пыль с дороги, и обволакивала все тело, заползая в нос и рот, чтобы проникнуть в мои легкие и захватить разум. Но я боролся с ней, не пускал в голову, потому что помнил, мне нужно что-то сделать. Только что?

Где-то впереди, очень далеко, я разглядел источник, от него исходило все, что я ощущал и видел. Этот источник находился на недосягаемом расстоянии от меня, но в то же время был очень близко. Он тянул ко мне свои нити, словно длинные паучьи лапы, и затягивал к себе.

Я все больше приближался к этому месту, потому что не мог иначе. Зов и тяга были настолько сильными, что я терял разум от хриплого шепота, который распространялся по всему пространству. Казалось, он поселился и в моей голове.

Меня тянуло куда-то… Словно некая сила вцепилась в мою плоть зубами и тащит к центру. Мне ведь туда и нужно?

Вдруг сквозь туман я увидел гигантских размеров бледный кокон, он вздрогнул и раскрылся, расправляя длинные паучьи лапы и поднимая голову. Это не кокон. Это нечто другое.

Огромная голова, лишенная волос, обтянутая молочно-серой кожей, блестящей от натяжения, словно гнойный раздувшийся нарыв. Голова поднялась, расправляя тонкие длинные лапы, которые поползли вдоль стен, словно червеобразные мягкотелые паразиты. Они ползли ко мне. Их центр оставался на месте, а лапы тянулись очень далеко от него, ощупывая рыхлые стены тоннеля, как слепой крот.

Голова открывала беззубый рот и рождала вязкий хриплый шепот, отпуская его от себя вместе с движением бледных щупалец. Мне казалось, она улыбается мне, широко растягивая тонкие серые складки губ, а темные впадины глаз становятся еще больше.

Куда я иду? Что это за место? Темная материя вдруг выскальзывает из-под моих ног, и я теряю ориентир в пространстве. Словно лишенный гравитации, опрокидываюсь на спину и начинаю подниматься лицом вверх, зависая в изогнутом положении. Картинка кружится: тоннель, лапы, сгустки, голова… Все повторяется в замкнутой цепи, совершенно лишая понимания происходящего. Хриплый шепот в моем разуме все громче, а молочные холодные щупальца уже прикасаются ко мне, осторожно и по очереди.

И вот я уже словно жертва в паутине, а она теперь приближается сама. Голова — я вижу ее, то сверху, то сбоку, то ползущую по низу, но все ближе. Ее темные впадины глаз безотрывно следят за мной, а длинные ледяные пальцы обхватывают мое тело и вращают, заматывая в черную материю, как паучиха свою жертву в паутину.

Я все вижу, но ничего не понимаю и не могу сопротивляться. Это будто лишение воли, которое превратило меня в корм.

Я хотел что-то сделать… Зачем я сюда пришел? Почему?

Что происходит…

Только шепот вокруг. И тьма.

Только тьма…

* * *

— Думаю, прошло достаточно времени, чтобы понять — Марк не выйдет сам, — объявил глава тринадцати, обращаясь к группе инверсов. — Я пойду за ним.

— Стоять! — одернул его Януш. — Откуда нам знать, что он не выйдет?

— Просто поверьте мне, — снисходительно улыбнулся Валентин. — Еще вариант: сходите за ним сами. Хотя для вас это не вариант. Либо дайте мне такую возможность. Пока не поздно.

Серафим склонился к друзьям и, обсудив что-то вполголоса, ответил:

— Еще подождем.

Высокий брюнет развел руками и покачал головой.

Спустя время, Мия медленно подошла к подножию Врат и стала смотреть в центр. Крепко сжав кулаки, девушка долго вглядывалась сквозь дышащий темный сгусток, как вдруг развернулась к Валентину и, раскрыв глаза, приказала:

— Вытащи его. Сейчас же.

Глава тринадцати усмехнулся, словно подтверждая свою правоту, и шагнул в темный портал.

Время шло, но ничего не менялось. Это заставило ребят нервничать.

— Так долго, — вздохнул Леон, поправляя очки. — Стеф, ты видишь Марка?

Стефания отрицательно качнула головой, не сводя глаз с Томаса.

— Я тоже перестала его слышать, как только он скрылся за этим дымом, — добавила Николь.

— Что там происходит? — нетерпеливо бросил Ян, продолжая поглядывать в сторону тринадцати. — Скай, что ты увидела? Не молчи.

Мия сжала фигурку кролика в ладони и перевела взгляд на черный выход.

— Марк в беде, потому что оттуда может выйти только он…

В этот момент из-за темной завесы портала вышел Валентин, он держал на руках безвольное тело брата.

— Игра закончилась. Нас ждет самолет. Не заставляйте меня повторять.

* * *

Я чувствовал, что куда-то лечу, но не мог вырваться из пелены забвения. Оно липкой пленкой покрыло все тело, и от слабости никак не удавалось от этого избавиться.

Где я сейчас? Вокруг голоса, но кто это говорит? Хочется подняться, только не получается даже открыть глаза. Я так устал. Очень.

— А ты слышала, что он сказал за дверью? — откуда-то издалека раздался голос Леона.

— Нет, он накрыл себя чем-то непроницаемым, — ответила Николь. — По крайней мере, для меня.

Сознание возвращалось медленно. Я узнал голоса ребят, но не мог сообразить, почему ничего не видно.

— Смотрите, Марк приходит в себя.

Разлепив тяжелые веки, я увидел белую стену. Нет, это потолок. Мне что, стало плохо?

Хотелось потянуться к лицу, но у меня не получилось поднять руку: на запястье ремень. На другом тоже.

Что это? Мои руки закованы?

Я наконец очнулся и, приподняв голову, увидел зал лаборатории. Рядом со мной находились ребята, только мы были в странных условиях: каждый лежал на отдельной медицинской кровати, прикованный по рукам и ногам широкими ремнями с шипами на внутренней стороне.

— Что происходит? — спросил я и облегченно вздохнул, отыскав глазами Мию. — Почему мы здесь?

— Братан! — поприветствовал меня Януш, погремев креплениями на руке. — Ты снова с нами!

— Ты не помнишь? — нахмурилась Стефания, глядя на меня. — Что тебе запомнилось из последнего?

Пришлось напрячь память, собирая общую картинку из воздуха. Что было последним? Что происходило? Где я был?

Обрывки сюжетов, фраз и действий. Все не то. Вдруг среди прочих слов послышалось — «вспомни о родителях», и это словно вынуло меня из бутылки с матовым стеклом.

— Мы были на Северной Точке, — прошептал я, понимая, что нынешнее положение указывает на наш провал. —