Протокол "Гхола": Пробуждение - Ivvin

моим прикидкам, около десяти процентов драгоценного объема просто испарялось прямо на наших глазах, насыщая воздух лаборатории невидимыми, но физически осязаемыми испарениями, самой ценной частью, но и опасной. Мы дышали чистым, неразбавленным спайсом. Сначала пришло легкое головокружение, похожее на опьянение от выдержанного вина. Затем мир вокруг приобрел пугающую четкость. Цвета стали ярче. Звук гудящего компрессора разложился в моем сознании на отдельные звуковые волны. Мы были пьяны, но это было пьянство совершенно иного рода. Мы перестали переговариваться. В этом не было нужды. Каждое наше движение синхронизировалось с пугающей точностью. Я откручивал фильтр ровно в ту секунду, когда она подставляла поддон. Она протягивала мне ветошь за мгновение до того, как капля эссенции готова была сорваться со шланга на стол. Мы двигались в едином трансе, полностью поглощенные монотонной работой. Время потеряло смысл. Были только переливы фиолетовой жидкости, хруст песка в фильтрах, звон стекла и ровные ряды заполненных флаконов на столе, которые сияли в искусственном свете, как маленькие и большие батарейки. Часы летели незаметно. Когда мы закончили фильтрацию последней капли жидкой эссенции из больших ящиков, за дверью снова раздался стук. Внешний мир напомнил о себе.

Я, тяжело моргнув, стряхнул с себя оцепенение транса. Мышцы затекли, руки были по локоть в бурых пятнах. Элара, тяжело дыша, опиралась на стол; ее рыжие волосы растрепались, но на губах играла торжествующая полуулыбка. Я открыл дверь. На пороге стоял Калеб, грязный как черт, и еще двое рабочих. Они притащили три тяжелых ведра, доверху наполненных бурой, ссохшейся коркой, перемешанной с песком и стружкой — всем тем, что они выскоблили из отсека «Пепелаца».

— Топтер чист, командир. Блестит, — отрапортовал Калеб.

— Молодцы. Оставьте ведра здесь и идите отдыхать, — я забрал груз и снова запер дверь.

Уже наступил вечер, но наша смена не закончилась. Теперь в дело вступило стандартное оборудование. Я загрузил ссохшуюся корку из ведер, грязный жмых из авиационных фильтров и то, что удалось выколотить из длинных шлангов сломанного сепаратора, в бункер стационарного сепаратора. Машина загудела, дробя и разделяя фракции. Это был уже не тот божественный нектар, что мы разливали во флаконы. Это был обычный, «рядовой» сухой спайс. Порошок фиолетового цвета, но его было много. Очень много.

Мы закончили, когда таймер на стене отсчитал полночь. Мы стояли посреди комнаты, уставшие до ломоты в костях от монотонной работы. По одну сторону стола возвышались два стандартных контейнера, доверху забитых плотно утрамбованным сухим порошком. А по другую — выстроились сотни герметичных ампул и флаконов по 10 и 100 миллилитров, внутри которых плескалась чистейшая, бесценная жидкость. Я посмотрел на Элару, потом на это море богатства, и нервно рассмеялся. В таком виде было понятно, что я ОЧЕНЬ СИЛЬНО недооценил добычу.

— Ну что, Леди, — хрипло произнес я, глядя на Элару. — Давай подбивать дебет с кредитом. Посмотрим, ради чего мы сегодня чуть не сдохли.

Элара устало потерла виски, но в ее глазах плясали искры кристально чистого возбуждения. Она подошла к рядам герметичных флаконов, осторожно коснувшись пальцами прохладного стекла.

— Начнем с главного калибра, — я кивнул на светящиеся ампулы. — Малые ящики. Пятнадцать литров чистейшего выброса. Учитывая примеси и потери испарением, мы выжали из них около одиннадцати литров чистой эссенции.

— А большие? — она сглотнула, не отрывая взгляда от жидкости.

— Изначально там было около двухсот пятидесяти литров сырой, песчаной каши. Тридцать литров мы расплескали по палубе. Из оставшихся двухсот двадцати доля самой эссенции, в среднем, составила примерно сорок пять процентов. Итого — девяносто девять литров. — Сто десять литров эссенции в сумме. Около десяти процентов мы с тобой только что благополучно выдышали, обрабатывая и фасуя все это. Итого, в этих стекляшках перед тобой — девяносто девять литров чистейшей, неразбавленной жидкой эссенции меланжа. Каков курс? Восемь тысяч соляриев за грамм сухого или миллилитр эссенции?

Элара медленно покачала головой. Она взяла в руки один из флаконов объемом в 100 миллилитров и подняла его на уровень глаз. В ярком свете жидкость казалась магическим зельем.

— Восемь тысяч — это базовая цена за сухой порошок, Кейн. То, что мы держим в руках… — ее голос дрогнул, — это гораздо ценнее. Это концентрат, который нужен Гильдии для их Навигаторов и Бене Гессерит. Такая жидкая эссенция стоит от двух до десяти раз дороже обычного спайса. Зависит от покупателя и чистоты.

— Возьмем среднее, — мой мозг, разогнанный спайсом, считал быстрее любого калькулятора. — В пять раз. Сорок тысяч соляриев за миллилитр.

Я замолчал, давая ей самой сложить эти цифры.

Элара побледнела. Ее губы беззвучно зашевелились. Девяносто девять литров. Девяносто девять тысяч миллилитров. Умножить на сорок тысяч.

— Три миллиарда… девятьсот шестьдесят миллионов соляриев, — прошептала она, и флакон в ее руках мелко задрожал. — Почти четыре миллиарда, Кейн.

В запертой биометрическим замком комнате, повисла звенящая тишина. Перед нами на металлическом столе был аккуратно расставлен почти полугодовой доход со всего Арракиса. За эти деньги можно было купить…я даже не представляю ЧТО можно купить. Такие цифры просто не осознаются теми кто к ним не привычен.

— И это еще не всё, — я безжалостно разрушил тишину, указав на два пластиковых контейнера с сухим порошком, стоящих на полу. — То, что не прошло через фильтры, никуда не делось. — Я подошел к контейнерам и похлопал по пластиковому боку. — Здесь у нас «отходы». Засохшая корка из топтера — примерно тридцать килограмм грязи, в которой около десяти процентов чистой меланжи. Это три тысячи грамм эквивалента. И жмых, который мы выколотили из десяти метров забитого шланга и сепаратора — еще двадцать килограмм. Две тысячи грамм. Итого пять тысяч грамм сухого спайса. Считаем по восемь тысяч за грамм. Это еще сорок миллионов соляриев. «Мелочь», конечно, по сравнению с остальным…

Элара нервно хихикнула и медленно опустила флакон на стол. Она оперлась обеими руками о металлическую поверхность, тяжело дыша, словно только что пробежала марафон.

— Сорок миллионов…«мелочь» — эхом повторила она. — Нам за глаза хватит этих «отходов», чтобы сделать рывок вперед в развитии.

* * *

Примечание: От подсчётов я тоже сильно эммм…удивился. Поэтому жду активного обсуждения и мнений что, собственно со всем этим делать. Цифры вполне логичны и связаны с остальными, я даже заранее "урезал осетра" предвидя что-то такое, но, как и герои, сильно ошибался. И есть много вариантов действий.

Глава 39. Токсичный актив

Тишина казалась густой и осязаемой, как та самая эссенция, что теперь рядами стояла на металлических столах. Только монотонное гудение вентиляции, безуспешно пытающейся вытянуть пряный