Протокол "Гхола": Пробуждение - Ivvin

— Сделаем, командир. — Торн мрачно кивнул, оценив иезуитскую практичность приказа. Врагов похоронят в ядовитых отходах их собственной неудачи.

Люди ринулись выполнять приказ, оглушенные вонью фальшивой эссенции.

* * *

Рассвет на Арракисе, как и всегда, наступил внезапно. Холодный ночной воздух еще цеплялся за низины, но первые лучи солнца уже окрасили вершины дюн и скал в кроваво-красный и золотой цвета. Все люди были собралны на скалистой площадке, примерно в сотне метров от блокпоста. Здесьрабочие еще с ночи выдолбили три глубокие ямы. Мы хоронили своих. Контраст с тем, как мы обошлись с врагами, был разительным. Тела наемников, высушенные экстракторами до состояния мумий, еще ночью сбросили в безымянный провал подальше и залили сверху синей «токсичной» жижей, а потом просто засыпали окружающим песком. Враги получили бесчестье и вонь. Наши люди получили уважение. Несколько крепких парней закончили укладывать на дно ям первый слой тяжелых, угловатых камней. На Арракисе нельзя просто закопать тело в песок. Первая же серьезная буря слижет бархан, выкопает мертвеца и унесет его. Неприятно. Поверх каменного ложа насыпали песчаную подушку и на неё бережно опустили три тела, плотно зашитые в белые саваны из синтетической ткани. Затем быстро и слаженно присыпали тела еще одним слоем песка. Настала очередь второго защитного слоя — поверх всего легли самые крупные, тяжелые валуны, образуя надежный каменный панцирь. И только после этого могилы начали окончательно засыпать песком, сравнивая их с окружающим ландшафтом.

Когда работа была почти закончена, вперед вышла Элара. Она не стала надевать парадных платьев или сложных аристократических украшений. На ней был её дистикомб и темный плащ. Но то, как она держала спину, и то, как смотрела на собравшихся, заставило всех мгновенно замолчать. Люди смотрели на свою Леди.

— Эти трое не были воинами, — голос Элары разнесся в утренней тишине, ясный и твердый. В нем не было фальшивого пафоса или наигранной скорби. Только горькая, честная правда. — Но погибли при разбойном нападении на Дом, выполняя свои задачи. Арракис — жестокий мир, населенный жестокими людьми. Он забирает слабых, стирает имена и развеивает память по ветру. Здесь принято забирать у мертвых их воду, потому что выживание живых важнее. Но мы — Дом Варос. Мы не должны и не станем так делать без жёсткой необходимости.

Элара указала на три холмика, уже почти слившихся с пустыней.

— Мы не отдадим наших людей ветру. Мы укрыли их камнем. И мы оставляем им их воду, потому что Дом Варос достаточно силен сейчас, чтобы позволить своим людям уйти достойно. Они отдали нам свои жизни, а мы сохраним их покой.

Она замолчала на мгновение, позволяя словам осесть в умах слушателей.

— Вчера нас пытались ограбить и уничтожить. Наши враги пали. Мы же стоим здесь, живые. Каждый из вас будет вознагражден за верность. Потому что Дом Варос помнит всё: и пролитую за нас кровь, и честный труд. Покойтесь с миром.

— Покойтесь с миром, — глухим эхом отозвался Торн, и остальные нестройным, но искренним хором повторили его слова.

Элара коротко кивнула и развернулась, направляясь обратно к базе. Толпа людей расступилась перед ней, склоняя головы. Я шел чуть позади, наблюдая за лицами людей. Я видел в их глазах еще один растущий росток уважения, который, при достойном уходе, вырастет в могучее дерево преданности.

Глава 40. Аукцион

Вот и наступил день закрытого аукциона. Ну как закрытого? Аристократы о нём знают почти все, как и чиновники. А вот другим доступ закрыт. Карфаг встретил нас, как и всегда, давящей монументальной мрачностью. Мы шли по широкому пандусу к зданию местной биржи КООАМ. Я, Элара, Торн и двое наших лучших бойцов из охраны периметра. Бойцы несли бронированный кейс, внутри которого покоилась наша «официальная» добыча — пять килограммов чистого сухого спайса. Элара шла впереди. Сегодня на ней не было, ради разнообразия, пыльного дистикомба. Она облачилась в строгий костюм глубокого темно-зеленого цвета, подчеркивающий её статус Леди Дома Варос(что не помешало надеть скрытую защиту и щит), и плащ. Я двигался на полшага позади и чуть сбоку, сканируя толпу привычным взглядом. Торн и бойцы шли сзади. Стандартный кабинет, стандартный клерк.

— Дом Варос, — коротко представился я, открывая замки. — Сдача сырья. Пять килограммов.

Клерк дежурно кивнул, но когда крышка откинулась и в нос ударил концентрированный запах чистейшего меланжа, его равнодушие мгновенно испарилось. Он поспешно активировал сканеры, вставил щупы анализатора в рыжевато-фиолетовый порошок и уставился на бегущие по экрану строки данных.

— Потрясающая чистота фракции, — пробормотал он, нервно сглотнув. — Ровно пять тысяч граммов в чистом эквиваленте. Базовая биржевая цена на сегодня — восемь тысяч, четыреста пятнадцать соляриев за грамм. Итоговая стоимость лота… сорок два миллиона семьдесят две тысячи соляриев.

Он поднял на нас глаза, в которых теперь читалась смесь уважения и зависти, затем ввел код нашего Дома в терминал, чтобы оформить сделку.

— Минуточку… — клерк прищурился, вчитываясь в текст. Его брови поползли вверх. — Госпожа Варос, система показывает, что в вашем досье имеется официальный документ о полном прощении и освобождении вашего Дома от всех налоговых платежей сроком на десять лет. — Клерк облизал пересохшие губы, явно не понимая, за какие такие заслуги нищий(хотя с такой-то добычей — уже не совсем) Дом получил подобный подарок от самого Барона. — В связи с этим, — он постарался придать голосу максимум подобострастия, — я могу оформить и перевести на ваши счета всю сумму целиком без единого удержания.

Но Элара даже не моргнула. Она сделала полшага вперед и оперлась обеими руками о полированную стойку. Её лицо оставалось бесстрастной маской истинной аристократки.

— Нет, — произнесла она спокойно, но с такой твердостью, что клерк невольно вздрогнул. — Мы не будем пользоваться этим послаблением.

— П-простите, госпожа? — клерк заморгал, решив, что ослышался. Отказаться от налоговой льготы Барона? От двадцати одного миллиона соляриев?!

— Вы меня прекрасно слышали, — ледяным тоном продолжила Элара. — Рассчитайте, пожалуйста, все положенные налоги с этой продажи. Имперскую десятину и феодальные сборы Дома Харконнен. И перечислите их на специальные счета администрации Арракиса, как того требует закон. Я хочу, чтобы эта сделка была оформлена абсолютно официально и прозрачно.

Клерк несколько секунд молча смотрел на неё, словно на сумасшедшую, затем его пальцы застучали по клавиатуре. Спорить с аристократами, бросающимися десятками миллионов, в его инструкции не входило.

— Как прикажете, миледи, — пробормотал он. — Оформляю удержание. Имперская десятина — десять процентов, это четыре миллиона, двести семь тысяч пятьсот соляриев. Налог владельца