"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

Кентавр горячо поддержал инициативу. Но восхищение на лице Патрициуса довольно быстро сменилось унынием. Мое лассо, взмывающее в воздух, будто дикая гадюка, раз за разом цепляло ветки, яблоки, что угодно, но не злосчастный значок-крохотулю.

– Может, все-таки волшебством? – протянул перевозчик минуты две спустя.

Облом был слишком очевиден. Я вздохнула. Как назло, возле нас уже топталось несколько зрителей. Уличные мальчишки, чья основная задача – находить в городе все самое интересное и необычное, лузгали семечки и обменивались отнюдь не лестными комментариями о моих умениях.

– Пожалуй, придется, – нехотя согласилась я.

Лезть на дерево после упражнений с лассо было глупо. Патрициус ободряюще заржал. Я закрыла глаза, пытаясь успокоить биение сердца.

Что ж, опробуем Карлову магию на деле!

Я старательно поискала в глубине собственного сознания пресловутые теневые блики. Они бросились ко мне так рьяно, будто только и ждали зова. Я все-таки кое-как научилась выстраивать психологический барьер перед неминуемым осознанием конечности бытия, но сейчас была другая сложность.

Она заключалась в том, что я одновременно пыталась обрести полное спокойствие внутри и сымитировать всякие сложные пассы руками. Ведь жестикуляция обязательна при классическом волшебстве. Иначе я никого не одурачу. Вдобавок пришлось выкрикивать заклинания, как это делает весь мир вокруг.

Три, два, и!..

– Спасибо, мадам! – поблагодарил меня Патрициус. Он поднял «сбитое» удостоверение и протер его заляпанным рукавом кожаной куртки.

– Пожалуйста, – выдохнула я.

Для всего мира вокруг ничего не произошло. Служащие продолжали спешить на работу, лодочники – переругиваться из-за (не) соблюдения правил речного движения, туристы – обалдело глазеть по сторонам. Мальчишки-зеваки, пожав плечами, ушли. За ними тянулась безошибочная дорожка из шелухи. Прямо Гензель и Гретель из старой алламандской сказки!

Я же ликовала. Впервые мне удалось применить Карлову магию на людях. Успешно, не сойдя с ума и не вызвав ничьих подозрений.

– Мадам, а давайте я вам подарок сделаю за вашу помощь? – Голос Патрициуса вырвал меня из эйфорического облачка.

– Ой, спасибо, мне так приятно! – Я улыбнулась и взяла мешочек, протянутый мне кентавром. Там что-то стукнуло.

Я с любопытством развязала тесемки и под сияющим взглядом перевозчика высыпала себе на ладонь две… батарейки. Две Карловых батарейки – черные-оранжевые, очень узнаваемые цилиндрики.

Во рту у меня мгновенно пересохло. Я крепко сжала батарейки в кулак и хрипло ахнула:

– Патрициус! Ты где это взял?!

У кентавра аж хвост трубой поднялся. Потом Патрициус обиженно иго-гокнул:

– Вы чего, мадам?

Я поспешила пояснить:

– Я просто уже очень давно мечтала найти эти штучки – они мне очень, очень нужны были, Патрициус. И то, что ты мне их подарил сейчас – да это просто чудо какое-то!

Искренний восторг в моем голосе успокоил всполошившегося кентавра.

– А, – отмахнулся он. – Не стоит благодарности! Это мне мастер Карл дал на днях вместо денег. Вы не подумайте – я бы мальца и бесплатно подвез, но он уперся, как баран: за все надо платить, за все надо платить… Ну, я и согласился. А что, – кентавр встревожился, – это ценность какая, что ли? Я случайно не обокрал мастера Карла, приняв подарок? Я-то подумал, наоборот, – глупость какая, игрушка…

– Нет-нет, все отлично, – я улыбнулась перевозчику. – Просто, сам знаешь – я немного со странностями.

– Это есть, мадам, – Патрициус добродушно засмеялся. – Ну, удачного дня вам! Здорово мы с вами друг другу помогли, а?

– Помощь ближнему – гарант хорошего настроения! – согласилась я, запихнула батарейки в самый дальний, потайной карман летяги – к фонарику – и вприпрыжку поскакала к ведомству.

* * *

В главном холле меня поймал дежурный администратор – расторопная девушка с миловидным треугольным личиком.

Она ловко остановила меня на повороте:

– Госпожа Тинави, вас ожидают в Малом Архивном зале.

– Кто меня ожидает?

Но секретарь уже упорхнула прочь, будто маленькая лесная пичуга.

– Да что ж такое! Отвлекают и отвлекают, – буркнула я и, пожав плечами, я отправилась в указанное место.

Самое примечательное в Малом Архивном зале – количество свитков. Тубусы с бумагами занимают большую часть помещения, похожего на винный погреб. Старинные и современные, пергаменты и папирусы, частные и государственные, документы заполняют шкафы, громоздятся на полках и стеллажах, висят на специальных крючках под светильниками. Бесцветные тени архивариусов мягко скользят вдоль стен.

Сегодня, помимо меня, здесь был лишь один посетитель. Он свернулся калачиком в тяжелом кожаном кресле и с осторожностью перелистывал шуршащие листы какого-то древнего манускрипта. У посетителя был миниатюрный рост, каштановые волосы и круглые бирюзовые глаза.

– Карл? Что ты здесь делаешь? – испугалась я.

Что, чудо-мальчишка настолько быстро почувствовал, что батарейки перекочевали ко мне?!

Мальчик отложил манускрипт и очень обеспокоенно шепнул:

– Дахху пропал.

– Как это?

– Не знаю. Вчера после ужина он, как обычно, сел писать «Доронах». Потом сказал, что его ждет важное дело. Ушел и не вернулся до сих пор.

Я нахмурилась и осторожно присела на подлокотник кресла. Тотчас из дальнего конца зала раздалось недовольное шиканье: по мнению архивариуса, такое телодвижение граничит с развратом.

Тихо выругавшись, я просто опустилась на корточки рядом с расстроенным Карлом:

– Ладно. Ты уже просил унни отыскать Дахху? Если нет, дерзай.

– Я… – Подросток замялся. – Я не знаю, как это сделать.

– Вот это поворот, – искренне удивилась я, ибо мои новые подозрения о Карле не допускали такого ответа мальчишки. – Хм. Я тоже не знаю. А ташени посылал?

– Да. Без ответа.

– Ну… Слушай, Карл, по закону человек может целых три дня где угодно шляться, и только потом его близким рекомендуют волноваться. Думаю, с Дахху все в порядке. Смотри. Мне сейчас надо обязательно встретиться со своим куратором по Очень Важному Делу. Тебя оно тоже касается, кстати. Давай сделаем так: побудь где-то рядом, и скоро я тебя позову. Если Смеющийся к этому моменту не найдется, заодно приступим к активным поискам. И Кадию подключим. Наших общих ресурсов хватит на то, чтоб весь Шолох на уши поставить. Пойдет?

Мальчик пожевал губами, потом согласно кивнул.

– Не грусти, эй! – я потрепала его за щеку, из-за чего Карл оживился: негодующе вывернулся и нахохлился.

– Я не грущу. Просто в воздухе пахнет грозой, а мне не нравится запах озона.

– Не выпендривайся. В Шолохе мы называем это просто запахом грозы. Весна, парень. Что поделать.

– Ты знаешь, в моей жизни было много весен, – горестно пробормотал Карл.

В его по-детски пухлых устах это звучало забавно.

Он продолжил:

– Не все они пахли грозами, но все – несли перемены. Если в мире есть что-то, что я ненавижу – это они. Перемены. Даже смешно. Перемены и грозы. Вспышки, которые представляют все в таком искаженном