"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

– Издержки профессии, – пожал плечами куратор. – Специальное наказание… или, вернее, предупреждение для тех, кто слишком увлекается работой. Нравится?

– Нет, не нравится. Кончай этот цирк, – поняв, что никакого дискомфорта из-за «пропавших» ног Полынь не испытывает, я разозлилась. – Я не буду идти у тебя на поводу и – как ты это назвал? – решать развешанные головоломки. Ты хочешь мне что-то сказать? Говори. Не хочешь? Тогда не морочь голову. Как я понимаю, ты дико прешься от того, что весь из себя такой таинственный, тебе в кайф эти неоконченные разговоры и толстые намеки. А мне – нет. Я не буду играть с тобой, господин Внемлющий, особенно сейчас, когда, поправь меня, если ошибаюсь, мы пытаемся закрыть самое важное в твоей карьере дело. По которому у меня, кстати, есть просто жесть, какие мощные догадки. Так что прекращай пьянствовать. И захлопни варежку.

Куратор откинулся в кресле и скрестил руки на груди. Костлявые ноги тянулись к середине комнаты. Одна полупрозрачная стопа вольготно расположилась на другой. Закрытая поза, зато взгляд такой вызывающий, что я невольно покачала головой – ну да, конечно, заливай, что тебя не берет алкоголь.

Темные пряди Полыни, блестящие от бусин и монеток, полностью скрывали острые скулы куратора. Огромные часы тикали на груди, как гномья бомба. Татуировка Ловчего пульсировала зеленым.

– И вообще, ты какой-то чокнутый, – покачала головой я. – Не лучший куратор для подражания.

– Я не расслышал: ты сказала, «лучший куратор для подражания»? Спасибо, душа моя, я тебя тоже ценю, – снова рассмеялся Ловчий.

В распахнутое окно кабинета влетела ташени. Плюхнувшись в подставленные лодочкой ладони Внемлющего, она нежно чирикнула. А потом раскрылась в послание.

Полынь пробежал его глазами по диагонали. Его лицо потемнело. Куратор мигом собрался: сел ровно, выпрямил спину. Будто детская игрушка с мерзким названием «лизун» – кидаешь его в стену, а он хлюп-хлюп, и из влажной кляксы концентрируется в шар.

– У нашей наживки проблема. Выбранный мною Ищейка не смог завершить ритуал «Ночной пляски». Плохо стало. Прах!

Полынь резво вскочил и в ярости смахнул со стола стопки бумаг. Хаоса в комнате прибавилось. Я побледнела:

– В смысле?

– Оказался слишком нервным, слишком любящим контроль, чтобы безропотно выдержать одно за другим серию нападений бокки. У человека великолепная магическая история, но крепкая привычка к сопротивлению. Начал орать, чтобы его выпустили. Митрас испугался, что это повлияет на остальных участников, и увел его от греха подальше.

Я нарочито спокойно стала собирать документы, разбросанные Полынью:

– Значит, теперь нам надо отследить остальных магов, прошедших ритуал сегодня. В этом нет ничего сложного. Мы догадываемся, когда убьют, мы знаем, кого. Просто потребуется чуть больше сотрудников, вот и все.

Куратор сверкнул глазами:

– Ты не понимаешь. Ритуал закончился еще до рассвета. Просто этот придурок Ищейка очухался только сейчас. Убийство УЖЕ могло произойти.

– Тем более не стоит рассиживаться, – смерила я Внемлющего ледяным взглядом.

Эффект был смазан тем, что я ползала по полу, а он сидел на столе, но все же.

– Давай-ка упаковывай свои прозрачные ножки, и пошли работать, Полынь. Что расселся, как девчонка?

– И впрямь.

Он деловито натянул сапоги, тем самым скрыв предмет моих сомнений, и двинулся к выходу из кабинета. Я поспешила за ним. Полынь крепко запер наш кабинет. Когда мы уже шли прочь по коридору, какое-то отчаянное трепыхание раздалось из покинутой комнаты. Полынь не хотел возвращаться, но я настояла – и не зря.

О внутреннюю сторону двери билась увесистая алая ташени. Алый – цвет Дахху. Ну, если по чесноку, это цвет еще порядка ста тысяч шолоховцев, но в первую очередь – Дахху. Ведь мы меряем мир по себе.

Куратор не дал мне спокойно прочитать письмо. Он уже убегал прочь в сторону департамента Ищеек. Я рванула за ним, сжимая птичку в руках. Цоканье набоек по коридору оживляло тишину кругом. Полынь, как всегда, умудрялся перемещаться абсолютно бесшумно.

В итоге ташени я прочитала только несколько минут спустя.

Она гласила:

«Милая Тинави!

Пишу, чтобы сообщить, что сегодня ночью я снова встретился с бокки.

Спасибо тебе за это. На ужине ты в сердцах послала меня «обниматься с егерями» – и я нашел эту мысль чрезвычайно здравой. Вот только ждать новолуния я не стал – мне так хотелось досмотреть историю до конца! Что ж – теперь сны мне больше не нужны. Бокки и так мне все рассказали.

Мы столкнулись с ними лицом к лицу на одном обряде, и, хотя внешне они казались злыми, но на деле вели со мной изысканную беседу мыслей… Знала бы ты, как мне полегчало! Духи рассказали мне ТАКОЕ. Хотя по большей части они пытались меня убить… Неважно.

Но вот сентенция для затравки: боги ближе, чем мы думали. И… человечней. К сожалению, в плохом смысле слова в том числе. Один из них лишился силы – давным-давно.

А в ту ночь бокки-с-фонарями вели Карла к нам. Они хотели, чтобы мы помогли ему.

Но я лучше расскажу тебе все лично.

Сейчас лежу, жутко тошнит. Местный лекарь милостиво оставила меня в одиночестве в Храме Белого Огня. Если можешь, забери меня отсюда – и тогда поведаю сказку шепотом, по секрету, на ушко…

Несколько часов промедления ничего не изменят… А мне нужно прийти в норму.

Митрас сказал, что я был самым сильным из всех участников обряда, и потому терпел дольше всех. Остальные уже отсыпаются по домам, а я все еще разбит. Отправляю отложенную ташени, зная, как ты любишь поспать. Так что «забери меня быстрее, увези, где солнце греет», как поется в глупой песне. Чую, морфий слегка влияет на мое сознание.

И последнее… Я хочу сказать тебе, что я счастлив, Тинави. Я так счастлив сейчас. Теперь ничто не помешает написать мне «Доронах». На душе моей спокойно. Это стоило того.

С нетерпением жду встречи, с любовью, Дахху».

У меня отвисла челюсть.

– Полыыыыыынь, – взвыла я, догоняя куратора, который уже что-то деловито приказывал Ищейкам, выстроившимся по стойке «смирно». Голос мой звучал, как сирена:

– Полыыыыыыыыыынь!

Внемлющий почуял в издаваемых мной звук признаки катастрофы. Резко оборвал себя на полуслове, круто развернулся на пятках.

– Ты знал, что мой друг Дахху из Дома Внемлющих проходил сегодня обряд Ночной пляски? – натурально зашипела я, хватая куратора за грудки. Глаза Полыни сузились.

– Знал.

– А почему не сказал?!

– Чтоб ты не нервничала.

– Да, вот только, судя по его собственным словам, он был там самым сильным. – Я в отчаяньи начала трясти ташени перед лицом Полыни. Губы у меня тряслись не меньше.

Куратор сделал шажок