Роанна. Хайланд - Виктор Постоенко

напишем отдельно наши пожелания и предложения. Мне кажется, Император уполномочил Вас принять любое решение, которое пойдёт на пользу Вашей Империи. Я видел, что с Вами прибыл и секретарь, которого охраняют два ваших воина. Следовательно, он привёз имперские печати, я прав?

— Да, граф, Вы правы. Я уполномочена принять любые решения и рассмотреть ваши предложения. Если они будут устраивать нашу сторону, мы просто напишем дополнительные протоколы к Договорам, так? И император Клебер в своём письме отдал на наше усмотрение внесение изменений в общий межгосударственный договор.

— Ваше Величество, с Вами приятно иметь дело. К сожалению, нашей Анне Ивановне до Вас далеко.

— Но, граф, она и не мешает Вам и Вашим друзьям изменять Империю, не так ли? Такое необходимо ценить.

— Что мы и делаем.

— Насколько я помню, Анна на год меня старше, но я не слышала, чтобы у неё был супруг.

Граф нахмурился и замолчал, потом потер виски, положил руки на стол и долго смотрел на меня внимательным взглядом.

— А это Вы сейчас нанесли нам удар в незащищённое место. Это самое слабое звено в наших построениях, так как её родственники по мужской линии — сторонники седой старины, и поэтому мы бережём Анну как зеницу ока. Выдать её замуж за кого-то из наших — значит усилить их род. Да и на примете нет такого, чтобы понял нас и поддержал.

— А иностранные принцы?

— Тут тоже свои подводные камни — вели переговоры и с венским двором, и с франками, и даже с германскими королевствами. Условия, которые они выставляют, для нас неприемлемы. Одно дело выдавать замуж наших принцесс, а другое — сажать на трон иноземца.

— Но если ограничить его права чисто матримониальным присутствием? Просто принц-консорт?

— Нет, они хотят, чтобы он имел право на трон и один из решающих голосов, да ещё и притащил с собой свой двор.

— На такое, конечно, никто не соглашается. Я не готова сейчас Вам ответить, но, возможно, решение этой проблемы уже есть. Я должна сначала переговорить с самой Анной, после чего мы продолжим беседы. Мне очень понравилось с Вами общаться. Не буду мешать, Анна уже идёт сюда, я обещала ей поехать вместе с нею на конную прогулку.

Глава сорок первая

Господа заседали два дня, ну а мы с Анной были предоставлены сами себе. Конные прогулки по окрестностям, костёр на берегу и нескончаемые девичьи разговоры. Она понимала, что её время бежит неумолимо вперёд, но на горизонте не находилось нужного человека. Я рассказала историю своего замужества, как привыкали и притирались друг к другу.

Посетили местную церковь. Она почти тянула на собор — пятиглавая, с колокольней и высоким крестом над центром здания. Она была абсолютно иная, чем виденные мною ранее католические церкви. Анна дала мне платок, и мы вошли внутрь во время службы. Девы мои остались стоять снаружи. Они сняли мундиры и теперь больше походили на степнянок в своих мужских одеяниях и с оружием.

Пожилой священник, проводивший службу, повернулся к нам и слегка поклонился Императрице. После чего опять продолжил читать проповедь. Стоявшие в церкви люди даже глазом не повели, продолжая слушать священника и креститься вместе с ним после слова «Аминь». Анна перекрестилась и слегка поклонилась в сторону амвона. Горели свечи, пахло чем-то приятным.

Совсем всё по-другому, чем у католиков. Я стояла столбом, не крестилась, а просто слушала и наблюдала. После окончания службы все подходили к священнику, он что-то им говорил и каждого крестил. Люди ставили свечи, некоторые уходили, косясь на меня и императрицу, другие остались у висевших на стенах икон.

Священник подошёл к нам, перекрестил Анну и меня, после чего, глядя на меня с любопытством, спросил:

— Государыня, а почему наша гостья не осеняет себя крестным знамением?

— Потому что я не принадлежу к христианской вере, — ответила я спокойно и благожелательно улыбнулась.

— Да, Её Величество не христианка, но вошла в храм по собственной воле. Она наша гостья с далёкого юга, там, где Ново-Николаевск.

— Я ведь не совершила ничего предосудительного, войдя в храм? — спросила я священника. Он улыбнулся какой-то лучистой улыбкой и покачал головой:

— Конечно нет. Мы всегда всем рады, Господь завещал нам любить и привечать всех ближних. Но позвольте спросить, откуда Вы и к какой вере принадлежите?

— Отец Михаил, моя гостья — Императрица Вальрондской Империи, и к нам приехала для переговоров, — ответила за меня Анна.

— Отец Михаил, в Империи три основных религии — католицизм, ислам и тенгрианство. Существуют поклонение Будде и другим богам. Мы не мешаем нашим подданным исполнять обеты своим богам. Главное — что они служат Империи верой и правдой. А кто во что верит — это личное дело каждого. Я не принадлежу ни к какому религиозному течению. Как и Император. Мы стоим над этим.

— Вы прекрасно владеете нашим языком, даже не всякий дворянин сможет говорить так чисто и правильно.

— У меня в детстве были хорошие учителя, и один из них — ваш бывший соотечественник. Мы с супругом не можем отдать предпочтение какой-либо религии, не обидев при этом другую. Мусульман в Империи более тридцати миллионов.

— Я понимаю Вас, и, скорее всего, есть ещё иные препятствия? Я видел, как Вы вели себя в церкви, как будто уже не раз бывала, или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаетесь. Но я бывала в католических церквях и в двух соборах. И читала книги, которые мне давали католические священники.

— Вы знаете латынь?

— Нет, что Вы. Они перевели такие книги на наш язык и даже обустроили приличную типографию, где сейчас их печатают.

— Да уж, у нас с этим тяжелее, да и многие прихожане вообще грамоте не обучены. Я могу обратиться к Вам с просьбой?

— Я слушаю.

— Несколько дней назад прибыл священник с семьёй, с супругой и четырьмя детьми. Синод рукоположил его настоятелем Ново-Николаевской епархии. Не могли бы Вы взять его с собой, когда двинетесь в обратный путь? Иначе ждать обоза туда им придётся более полугода.

— Батюшка, а Вы быстро соображаете, — засмеялась Анна. Священник сконфуженно улыбнулся.

— Государыня, так я ж его у себя пока разместил, а у меня своих шестеро деток, спят на полу все. Чего ж не спросить по поводу оказии.

— Отец Михаил, не волнуйтесь, мы предупредим за сутки до отъезда. А сейчас мы Вас покидаем, — и мы с Анной вышли из церкви.

— Интересный священник. Столько у него на лице было написано вопросов, но ни одного не задал, побоялся?

— Нет, он из бывших офицеров, двенадцать лет воевал,