Фантастика 2025-184 - Олег Александрович Волков

достала перо, чернила и бумагу, подошла к столу-пюпитру из полированного красного дерева и принялась писать распоряжения частному поверенному. «Отец» часть средств оставил мне для личных нужд. А бабушка и слушать не желала, что я буду тратить свои деньги на гардероб и прочие «мелочи». Значит, я найду им лучшее применение! Эти выдаваемые под проект деньги по окончании операции… Одним словом, историки по ним даже не отчитывались. Как если бы вдруг бабушка оказалась вредной старухой, и мне бы пришлось покупать все самой, а так…

Подумав, я написала поверенному письмо с просьбой передать из моих личных денег тысячу фунтов на руки миссис Батлер до окончания этого месяца. Думаю, этого должно хватить на домик и жизнь в достатке до старости лет. Такие же распоряжения я сделала для Рольфа, Гарри, Бетти, Летти и, конечно, бедняжки миссис Торп. (Из-за преклонного возраста возможны проблемы с устройством на работу, а Бетти и Летти я решила помочь просто так, за их доброту.) То, что осталось у меня (довольно солидная сумма), разделила поровну между садовником, кучером, экономкой, кухаркой и другими слугами. Им досталось по восемьсот фунтов. Думаю, для слуг это солидные деньги. За год в доме у графини челядь получала до двадцати-тридцати фунтов, и это была очень щедрая плата. Я знала, что слугам в Лондоне причиталось по тринадцать-пятнадцать фунтов в год, и это считалось очень даже достойным содержанием.

Когда вернусь назад в будущее, обязательно поблагодарю Джо за щедрость! На этот момент времени невестой с богатым приданым считалась девушка с десятью тысячами фунтов. А мне он предложил сто тысяч, чтобы я смогла соблазнить графа. Кто знал, что все так легко сложится?

Как только я появилась в обществе, помощники тонко кое-кого осведомили, что у меня огромное приданое, но точная сумма в разговорах не упоминалась. Конечно, есть продажные поверенные или их помощники, этого не избежать. Но по обстановке я могла ненароком озвучить сумму, если бы того потребовали обстоятельства. Мы не стали это делать сразу, избегая охотников за легким богатством.

Закончив с распоряжениями, я отложила перо и подошла к окну, выходящему на главную улицу. Отодвинув легкий золотистый шелк, выглянула на улицу. Смеркалось. Скоро появятся фонарщики… по дороге проехал открытый экипаж с двумя разодетыми господами, да… время визитов. Жаль, окно закрыто, и в комнату больше не доносится аромат осенних цветов.

Собираясь отойти от окна и заняться складыванием письменных принадлежностей, я заметила двух одетых в рванье бродяжек. Они схватили молодую девушку, судя по форме — горничную, и, прижав ее к каменной стене дома напротив, начали жестоко избивать. Дальше я действовала спонтанно. Мгновенно осмотрелась в поисках оружия, но, кроме огромного серебряного подсвечника, мне на глаза ничего не попалось. Схватив его за ножку у основания, вырвалась из комнаты, пинком распахнув дверь. Мгновенно слетела по лестнице вниз, у двери чуть не сбив с ног недоумевающего Рольфа, выскочила на улицу.

Девушка уже бессильно обвисла в руках негодяев. Где-то в глубине души я еще помнила, что надо вести себя соответственно времени.

— Полиция! Помогите! Полиция! — вопила я тонким голосом, выставив подсвечник перед собой и торопливо приближаясь к бандитам, которые, бросив девушку, повернулись ко мне с наглыми ухмылками. Позади, чертыхаясь, ко мне спешил Рольф.

Да, попала… Ну не могу же я драться с ними посреди улицы! Сама себе устроила ловушку.

Присмотревшись к негодяям, я с ужасом узнала в них тех, что пеняли Гаррету, что ему достанется за провал. Сейчас они были не бравыми, уверенными в себе солдатами, а натуральными оборванцами. Ловушка! Для меня…

Резко притормозив, я развернулась, собираясь вернуться под защиту дома, но тут появился всадник на пегом коне, несшийся так, что редкие прохожие в ужасе шарахались от него в разные стороны. Поравнявшись со мной, негодяй (он был в одежде аристократа, с закрытым шарфом лицом) отрезал мне путь к отступлению. Сзади тут же подбежали те двое бандитов. Схватив меня с двух сторон, ударили по голове. Я обмякла и отключилась. Последнее, что мне запомнилось, как один из негодяев пнул подсвечник, и тот с лязгом покатился по каменной мостовой.

Артур

Моя бесподобная матушка, леди Инсбрук, попросила со всей официальностью принять ее в полдень, когда я еще завтракал. Это означало одно: меня ждало что-то серьезное. По меньшей мере, словесная трепка. Я вздохнул и попросил старого слугу проводить дорогую гостью.

Дворецкий Джон вежливо провел графиню в малую столовую. Поприветствовав маман, я выставил почти всех слуг, понимая, что сейчас посторонние здесь не нужны, и предложил ей выбрать что-нибудь на завтрак. Матушка, наспех оценив блюда, выставленные на буфетный столик, на какой-то миг скривилась, так и не отдав ничему предпочтение. Вежливо поблагодарив за приглашение, она медленно прошла к столу и уселась напротив меня. Интересно, долго мы будем изображать великосветский прием? Рядом с моей тарелкой с жареным беконом и зеленым горошком лежала раскрытая на странице объявлений газета «Морнинг пост». Я смотрел на матушку, пытаясь определить, что конкретно меня сейчас ждет. Да, матушка в такие моменты умеет заставить волноваться.

Отпустив жестом старого дворецкого, налившего матушке кофе в любимую чашку отца, — что за глупая сентиментальность! — я решил действовать напрямую.

— Ну, — равнодушно проговорил я, поправляя салфетку и принимаясь за остывший бекон, — наконец угодил вам, матушка? Вы рады, что я сделал предложение мисс Дункан и скоро женюсь?

Матушка, взяв салфетку в руки, элегантно сняла с нее серебряное кольцо-зажим и сказала мягким голосом:

— Я отвечу, когда ты прояснишь кое-что. Настаивая, чтобы она вышла за тебя замуж, не сделаешь ли ты несчастной ее, да и себя?

Я и сам ничего не понимал… Что я мог ответить за нее, если в себе запутался? Как я к ней отношусь? Почему меня к ней манит? Тянет увидеть и держать возле себя? Может, все дело в ее характере? Не знаю… снаружи мисс Дункан безупречно воспитана. Снаружи. Внутри она совсем не то, что кажется на первый взгляд. Ее самообладание, смелость, выдержка и логика в сложные моменты достойны восхищения. Но теперь она стала казаться мне такой далекой и загадочной.

Во время театральной премьеры, пока Джулиана ничего вокруг не замечала, кроме действия на сцене, я тайком разглядывал ее. Меня в ней привлекало все: красивые губы, манящие своим чудесным вкусом, мечтательное выражение глаз в моменты, когда она забывалась, ладная фигурка, подтянутая и без корсета. А главное, меня, как любого охотника за необычным, манила ее таинственность и загадка. Но теперь, лучше узнав эту девушку, я