Фантастика 2025-96 - Ким Савин

– Уверена? – пролепетала я, лихорадочно соображая, какой ответ он хотел бы услышать. – Ну да, наверное… У меня нет проблем со здоровьем. Вроде бы…

– А давайте проверим, – доктор закрыл блокнот с громким хлопком, который заставил меня вздрогнуть.

– Э-э-э…

Этот момент мы с Тагрианом не обговаривали. И если честно, мне не слишком хотелось идти к какому-то непонятному врачу, к которому меня поведет подозрительный доктор Кулидж. Но в принципе, для моей легенды риска не было. Хоть как Чистильщица, я детей иметь не могла, физиологически и энергетически ничем не отличалась от здоровых женщин. Так что кто бы меня ни смотрел, заподозрить во мне Чистильщицу он не сможет. Лишь бы не навредил.

– Ну ладно, – вздохнула я.

А сама скользнула пальцами под рукав своей туники, где на толстой цепочке висела бусина артефакта-маячка, который на всякий случай дал мне Риан. Если попытаются сделать со мной что-то нехорошее, буду звать на помощь.

Но доктор всего лишь завел меня в совершенно обычный кабинет, где сидела женщина лет пятидесяти.

– Доктор Ольвер, – улыбнулся Кулдж, – примете мою пациентку? Лена Соня Милс.

– Конечно, – улыбнулась та. – У меня как раз сейчас «окно».

Я не подала вида, что удивилась, а с чего это доктор Ольвер так легко согласилась принять меня, даже не спросив, почему вдруг пациенте психолога понадобился такой осмотр. Они же явно договорились заранее. И если моя интуиция не подводит, сейчас моя жизненная трагедия обретет новую грань.

Кулидж проявил тактичность и вышел за дверь, шепнув, что будет ждать меня в коридоре. Я максимально благодарно улыбнулась и подсела к доктору. Надо сказать, действовала она профессионально. Подробно расспросила о здоровье в общем, обо всех моих жалобах, о прошлых болезнях. Потом уложила на кушетку и долго водила надо мной маг-сканером, с каждой минутой становясь все мрачнее и мрачнее.

– Что-то не так? – спросила я, когда мне наконец было позволено подниматься.

– Дайте мне несколько минут, – качнула головой доктор. – Нужно еще раз просмотреть результаты.

Она вернулась за стол, подключив сканер к компьютеру, и стала сосредоточенно рассматривать что-то на мониторе. А я сидела и всем своим видом показывала нервозность: ерзала на стуле, поправляла волосы, закрывала и открывала сумку. Наконец, доктор откинулась на спинку кресла, вздохнула и сказала:

– Мне жаль вас расстраивать, но боюсь, что у меня плохие новости.

– Какие? – просипела, сжимая ремешок сумки.

– Вы вряд ли когда-либо сможете иметь детей.

– Правда?

Я прекрасно знала, что для таких вот диагнозов одного обследования недостаточно. Только у Кулиджа строила из себя особу не слишком умную, но доверчивую, поэтому не собиралась спорить, хотя понимала: доктор мне бессовестно лжет. То есть, не лжет, конечно, у меня ведь и правда никогда не будет детей, но она об этом знать никак не может.

– И что же мне делать? – прошептала я, растерянно шаря глазами по стенам.

– С этим нужно просто смириться, – вздохнула доктор Ольвер. – Не каждой женщине дано быть матерью. А мы хоть и маги, но не всесильны.

– Я поняла, – выдавила пришибленно.

– Тогда не буду вас задерживать. Если появятся какие-то вопросы, вы всегда можете ко мне обратиться.

Я кивнула, подхватила сумку и вышла из кабинета. Кулидж ждал в коридоре, как и обещал.

– О, моя дорогая, – сочувственно вздохнул он. – Все подтвердилось, да?

Я закивала, тайно радуясь, что получилось достоверно изобразить свое расстройство.

– Что-то подобное я и подозревал, – сказал доктор, подхватывая меня под руку. И добавил вкрадчиво: – Думаю, ваш жених чувствовал это, как-то на подсознательном уровне. И не захотел связывать свою жизнь с неполноценной женщиной.

– Вы думаете? – всхлипнула тихо.

– Да, Соня. Мужчины, они иногда не понимают явных намеков, но при этом проявляют какую-то звериную интуицию.

– Ну… Похоже на Васта.

– И ушел он от вас к своему ребенку. Это значит, что дети для него имеют огромную ценность.

– А я не могла подарить ему ребенка. – Мой голос стал еще тише и несчастнее. – И уже никогда не смогу.

– Увы. Но не переживайте, я научу вас жить с этой проблемой.

О, вот уж в чем, а в этом я не сомневаюсь.

К счастью, Кулидж решил, что на сегодня с меня хватит. Напоил водой, убедился, что я не собираюсь впадать в истерику вот прямо сейчас. И напомнив про завтрашние ванны, отпустил. Я поплелась к воротам, стараясь сохранять грустный вид, и, только оказавшись в машине, облегченно выдохнула. Какой насыщенный сегодня получился день. И как много новостей для Тагриана.

До гостиницы я не дотерпела. Схватилась за смарт и набрала оборотня.

– Ты долго, – он сразу ответил на звонок. – Я уже начал волноваться.

– Еду. Доберусь до гостиницы, расскажу в подробностях, что было. А ты знаешь, что такое синдром Бельфорта? – огорошила я его.

– Синдром Бельфорта? – волк заметно удивился. – Знаю. Это очень редкое заболевание. Врожденное, встречается только у женщин.

– И что в нем такого?

– Неизлечимо. В скрытом состоянии его очень сложно и дорого диагностировать. А в острую фазу оно вступает, когда женщина беременеет, и уже не оставляет ей шансов.

– Ого, – помрачнела я.

Неужели Хартингтон потерял не только жену, но и нерожденного ребенка?

– Это происходит примерно на четвертом-пятом месяце, когда у плода формируется собственная энергетическая оболочка. По какой-то причине это активирует скрытый в ауре матери дефект, и аура начинает разрушаться.

– Ничего себе…

– А почему ты интересуешься?

– Если кратко, жена Хартингтон умерла от этого синдрома. Приеду, расскажу все остальное.

Стоило мне только войти в номер, как меня встретил оборотень в облике волка. Встретил громким воем, скулежом и бешеными прыжками. Я откровенно растерялась от таких «собачьих» нежностей. За нами что, следят?

Заперев дверь, я сняла кардиган, бросая его на кресло и осмотрелась. Ничего подозрительного заметно не было. И артефакты от подслушивания вроде работали. Но раз оборотень волнуется, значит, что-то не так и нужно просто вести себя естественно. А Тагриан еще немного повыл, потом наконец обратился в человека.

– Все хорошо? – поинтересовалась я тихо.

– Теперь да, – ответил оборотень, сжимая меня в объятиях. – Я скучал.

– И поэтому устроил