Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

— Разве место моего внука не рядом со мной? — спросила вдовствующая баронесса. — Алан, ты теперь барон де Роше, граф де Куртенэ, и твоё место — во главе этого стола или рядом с посланником короля, обладающим такими же титулами.

— Я лучше останусь здесь, — пробормотал мальчик, не глядя на неё.

Беатрикс де Фурже встревоженно посмотрела на Джин Хо, поскольку теперь разглядела его богатый наряд и драгоценные перстни на руках, но не знала его титула и пыталась сообразить, куда его посадить. Однако лис, с загадочной улыбкой наблюдавший за происходящим, сам направился к столу и сел напротив Алана. Тот поднял взгляд и, увидев перед собой юношу столь необычной наружности, не смог сдержать удивления, а потом и любопытства. Джин Хо лукаво улыбнулся.

— Меня зовут Хуан, — сообщил он.

Хозяева замка, наконец, смогли сесть за стол, к своему облегчению оказавшись не в самом его конце. В зал вошли лакей и служанка с блюдами жареной дичи и оленины, Следом они принесли кувшины с вином и подносы с пышными пирогами и нарезанным большими кусками молодым сыром.

— Не побрезгуйте нашим простым угощением, господа, — сладко пропела Беатрикс.

А лис, окинув взглядом стол, осведомился:

— А где виноград и груши? Разве вы не слышали, что их следует подавать к сыру?

Хозяйка свирепо взглянула на служанку, и та умчалась на кухню, а лакей принялся разливать вино в кубки.

— Что ж, наконец, все в сборе! — произнёс де Шамбле, взяв в руки кубок. — И хоть обсуждение нашего дела назначено на завтра, никто не мешает нам начать сегодня…

— Сперва следует провозгласить тост за короля, приславшего своего представителя, чтоб разрешить наш спор, — холодно заметила Бонна.

— Ну да… — не стал спорить барон. — Я согласен! За короля Жоана! — он поднял кубок над головой и взглянул на графа де Лорма, словно тот и был королём.

Выпив, барон снова начал:

— А теперь давайте приступим к обсуждению…

— По этикету следующий тост за хозяев дома, принявших нас всех с гостеприимством, — снова перебила его Бонна.

Де Шамбле хмыкнул и взглянул на молчаливого Симона де Фурже, страдавшего в своём неудобном нарядном камзоле.

— За господина де Фурже и его очаровательную супругу! — провозгласил он, выпил и обернулся к старой даме. — За кого ещё нам следует выпить?

— За посланника короля графа де Лорма! — невозмутимо ответила она. — А затем за владетельного сеньора Алана, барона де Роше, графа де Куртенэ.

— Этак мы упьёмся, не добравшись до сути, — проворчал де Шамбле. — Я не о себе пекусь, мадам. Я-то могу выпить ведро вина и не заметить, а вот для вас в вашем возрасте столь обильные возлияния вредны.

— Я вовсе не нуждаюсь в вашей заботе, господин барон, — ответила она. — Впрочем, если для вас этикет — это нечто совершенно излишнее, я не стану настаивать на его соблюдении. Однако я надеюсь, что его сиятельство обратит своё внимание на отсутствие у вас благородного воспитания и сделает закономерный вывод о том, что вы не сможете дать его юноше, на опеку над которым претендуете.

— Я собираюсь дать ему воспитание, достойное настоящего рыцаря! — возразил де Шамбле.

— Мы можем дать ему здесь всё, что нужно, — торопливо произнесла Беатрикс. — Не надо забирать его отсюда! Он вырос в этих стенах, и мы — его семья, его близкие люди…

— Всё, что ему нужно? — баронесса сурово взглянула на неё. — Что именно? Ему уже четырнадцать лет, а он до сих пор не имеет ни малейшего представления о манерах. Целыми днями катается верхом по лесам в компании с конюхом или читает глупые сентиментальные романы, к которым пристрастила его мать. Я сожалею, что позволила Клеменции увезти моего внука из Шомона! Я, конечно, не надеялась, что она способна сама научить его чему-нибудь полезному, но полагала, что она хотя бы найдёт для него хороших учителей, и он получит образование достойное барона де Роше! И что я вижу? Он ведёт себя как сын фермера, а не как наследник огромного состояния! Так что вы можете ему дать?

— Он чувствует себя здесь, как дома, — пролепетала Беатрикс. — Мы можем нанять для него любых учителей, но прошу оставить его с нами. Он счастлив здесь! Мы можем дать ему то, чего не сможете вы, — её голос окреп. — Клеменция рассказывала мне, как вы были холодны и придирчивы к ней! Вы считаете себя главной в доме и требуете ото всех беспрекословного подчинения! Вы хотите забрать Алана и руководить им, но он при этом будет несчастен! Ему нужно душевное тепло!

— Душевное тепло нужно младенцу, — возразил барон де Шамбле. — А он уже почти мужчина. Ему пора взрослеть! Я могу сделать из него воина, каким был его отец!

— Для этого ему не нужны вы, — скривила губы баронесса. — Не забывайте, что Ива де Роше воспитала я, воспитаю и Алана!

— Вы слишком стары для этого! Мальчишке нужна мужская рука! Он станет моим оруженосцем и…

— Что? — возопила Бонна. — Не много ли вы хотите? Чтоб барон де Роше был оруженосцем какого-то мелкопоместного барона, который даже не набрался смелости поучаствовать в военном походе короля Ричарда? Или он вас просто не позвал, зная вашу полную бесполезность?

— Да что вы знаете? — обиделся де Шамбле. — Я был верен королю Арману, а многие его верные друзья оказались в опале у короля Ричарда!

— Но это не помешало участию в походе ни Аллару, ни Ренару-Амоди, ни де Сегюру! Или вы были более верны королю Арману, нежели они?

— Я не мог предложить ему такого сильного отряда, как эти бароны, — немного успокоившись, пояснил де Шамбле, бросив настороженный взгляд на Марка, внимательно слушавшего их перепалку. — В конце концов, именно мне барон де Роше перед смертью доверил своего сына!

— Я не верю этому! — категорично заявила баронесса. — С чего бы Иву доверять своего единственного сына какому-то лейтенанту, если у него есть мать?

— Он знал меня, как отважного воина и не хотел доверять воспитание наследника женщинам. Потому он перед смертью доверил Алана мне!