"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 - Никита Киров

тоже хотят убрать. А вообще, включайтесь, ищите этого грузина. По информации генерала он мотается между Москвой и Ленинградом, ищет исполнителей. Найдите его, а дальше, думайте, как надавить, чтобы отозвал свой заказ или сдал тех, кто подписался. Одновременно, можете воздействовать на Березовского. Он, действительно, трус и при правильном подходе может дать заднюю. Разработка операции на тебе, Сергей. Денис и Вова в твоем подчинении и тоже участвуют в составе штаба. Олег, ты тоже подключайся, можешь взять на себя вместе с Денисом руководство силовыми акциями. Только сам особо не лезь, ты пока не выздоровел.

— Ладно, — десантник солидно кивнул, явно довольный, что не останется в стороне.

— Саня взаимодействуешь с ребятами, помогаешь своими людьми и связями, и курируешь операцию со своей стороны.

Устинов солидно кивнул.

— Понял.

— Вопросы есть? — уточнил я.

— Нет, — коротко ответил за всех бывший опер.

— Сергей, предварительные наработки по Пахому, Березовскому и Патаркацишвили жду через сутки, — добавил стали в голос я.

Дружба дружбой, а корпоративную дисциплину и субординацию никто не отменял.

— Сделаю, — пообещал начальник службы безопасности.

— И ещё, Сережа, это важно, — подчеркнул голосом я. — Несмотря на то, что Филипп Денисович пообещал уладить вопрос с родителями «золотой молодежи» сбившей старика, и меня, как минимум, месяц трогать не будут, я хочу все знать о фигурантах. Фамилии, пароли, явки, чем дышат. Как о детках, дравшихся со мной, так и о предках, через следователей прокуратуры обещающих большие проблемы. Обещания, обещаниями, но там по намекам такие шишки, что могут спокойно наплевать на договоренности с Бобковым. Задействуй свои ментовские связи, выясни об этом ДТП, собери досье и компромат на детенышей, папаш и мамаш. Найди стукачей в министерствах, обиженных сослуживцев в структурах, где трудятся папаши ублюдков, подведи к мамашам пару смазливых парней, чтобы побольше наболтали о своих благоверных. В средствах тебя не ограничиваю. Даже подскажу, где и в каком направлении копать. Все понятно?

— Задача ясна, — подтвердил начальник СБ. — Сегодня же начну над ней работать.

— Вот и отлично, — хищно прищурился я. — Действуй Сережа, это тоже очень важный вопрос. Через три-четыре дня хочу увидеть первые результаты.

Бывший опер нахмурился, но спорить не стал, и сдержано кивнул.

— Что с генералом делать будем? — обеспокоенно встрепенулся Ашот. — Все эти сявки меня не сильно волнуют, да. Сколько их таких было, справимся. А вот с комитетчиком вопрос серьезный. Я никому свою долю отдавать не хочу.

— Разберемся, — спокойно пообещал я. — Пока потянем время, сделаем вид, что согласны, за неимением лучшего варианта. У нас ещё месяц есть. Придут от него люди, встречаем их дружелюбно. Но в курс дела вводим очень медленно, и с оформлением документов тянем, как можем. Сережа, ты со своей стороны, копай на них компромат. Пусть о каждом шаге на фирме тебе докладывают. Как вариант, надо поссорить их с Бобковым. Если получится, пока он этих уберет, пока новых поставит, выиграем ещё дополнительно, недели две — месяц. И то хлеб. А там как говорил незабвенный Ходжа Насреддин «Или ишак сдохнет, или падишах». Я ещё прикинул несколько вариантов действий. Главное, как всегда, верьте мне и исполняйте, что скажу. Тогда всё будет нормально.

— Не переживай, Миша, выполним всё, что скажешь, да, — с жаром заявил Ашот. — Знаю, ты придумаешь, выход.

— Можешь на нас рассчитывать, — веско заявил Олег.

— Не подведем, — добавил Саня.

Сергей и Вова согласно кивнули.

Денис улыбнулся, но глаза остались холодными:

— Жду приказов. Любых. Можешь на меня рассчитывать.

— Отлично, — я довольно ухмыльнулся. — Все будет хорошо, парни. Разберемся.

* * *

На следующее утро ровно в одиннадцать часов я был у дома Левона Суреновича. Осенний ветерок освежающей прохладой пробежался по лицу, растекся холодным воздухом по расстегнутому вороту джинсовой рубашки. И хотя во дворе было солнечно, а кусты и лозы, обвивавшие деревянные узоры веранды, радовали ещё зелеными ветками и побегами, усаживаться на плетеные стулья мы не стали. Левон Суренович встретил на пороге, дождался пока «бмв» припаркуется, радушно обнялся со мной, пригласил пройти в гостиную. Артема и Ивана Егине разместила в беседке, а вторая «бмв» сопровождения вместе с бойцами осталась за воротами.

За три года в гостиной ничего не изменилось. Все также раскинулся на полу ярко-красный ковер с длинным ворсом, сверкали и переливались золотистыми искорками хрустальные подвески огромной люстры. На середине потолка изгибаясь причудливыми лепестками-узорами, притягивал взгляд аревахач — мистический знак, символизирующий цикл бытия: жизнь-смерть-возрождение.

Левон уселся на уже знакомый деревянный стул с высокой спинкой и жестом предложил мне присесть напротив.

— Садись, дорогой, в ногах правды нет. Так ведь у вас говорят, Миша-джан?

— Так, парон, — улыбнулся я.

Егине появилась бесшумно как призрак. Женщина величаво вплыла в комнату с большим подносом. Расставила на столе перед нами большую бутыль с вином, закрытую наполовину торчащей наружу пробковой крышкой и бокалы. Расставила тарелки с бастурмой, сулугуни, бужениной и балыком, блюда с порезанным на кусочки рулетом из лаваша, сыра и зелени, исходящими паром горячими пирожками с говядиной, и так же тихо удалилась.

Патриарх неторопливо взял бутылку вина и поднатужился. Хлопнула пробковая крышка, выпрыгивая из горлышка. Левон Суренович отложил её на стол и неторопливо разлил рубиновое вино по бокалам.

— Я хочу выпить за тебя и твое чувство предвиденья, Миша, — торжественно провозгласил Барсамян-старший. — Ты смог сохранить много жизней моего народа. И всегда будешь желанным гостем не только в моем доме, но и в десятках тысяч домах благодарных людей. И что бы ни случилось, тебя всегда примут как родного и отдадут последнее. Ибо нет ничего дороже спасенных жизней близких. Деньги приходят и уходят, сегодня их нет, завтра есть, а вот родителей, детей, родственников, любимых никто никогда не вернёт. Спасибо, Миша тебе и твоим друзьям за помощь Армении в трудный час. Это тебе зачтётся, наш народ умеет быть благодарным.

— И вам спасибо, Левон Суренович. Без вас ничего бы не получилось, — скромно напомнил я.

Бокалы встретились на середине стола, соприкоснулись с хрустальным звоном. Я отпил глоток вина, блаженно зажмурился, смакуя терпкую сладкую жидкость с нотками лесных ягод.

— Вкусно? — по-доброму улыбнулся патриарх. — Знакомый винодел прислал. Тебе тоже пару бутылок отложили.

— Божественно, — выдохнул я, опускаясь на стул. — Симфония солнца, свежести и сочных, спелых ягод. Вино, сладкое как чувственная восточная красавица, нежное как бархатный лепесток розы.

— Вах, как хорошо сказал, Миша-джан, — восхитился Левон Суренович. — В тебе точно нет кавказской крови?

— Нет, парон, — улыбнулся я. — Была бы хоть капля, матушка сказала.

— Жаль, — чуть огорчился патриарх, — Так красиво говоришь, будто на Кавказе родился.

— С кем поведешься от того