"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 - Никита Киров

примерно, в районе десяти-одиннадцати часов начнется мощное землетрясение. Его пик придется на город Спитак, возле которого мы находимся. Может погибнуть огромное количество людей: женщины и только родившиеся младенцы, дети и беспомощные старики, мужчины в расцвете сил и больные, не способные выйти из дома. У нас есть шанс предотвратить трагедию, спасти многие тысячи жизней, которые могут оборваться при разрушении зданий. Для этого достаточно призвать людей на время покинуть дома, выйти на улицы и находиться на некотором удалении от жилых сооружений. Древняя пословица гласит: «Настоящий мужчина должен построить дом, посадить дерево и вырастить ребенка». Я хочу сказать — это не совсем верно. Для того чтобы быть настоящим мужчиной достаточно спасти другого человека. Вне зависимости от того, чем вы занимались в обычной жизни, в трудный момент каждый находящийся здесь посчитал нужным прийти на помощь своему народу. Поэтому все на этой поляне, настоящие люди. Вы готовы подвергнуть свои жизни и здоровье опасности, чтобы спасти других. Даже в темные времена сохранить себе человечность, способность сострадать ближнему и не словом, а делом, помогать другим, способны немногие. Именно эти немногие являются настоящей элитой народа, становятся путеводной звездой для общества, позволяющей в самые тяжелые и смутные эпохи оставаться людьми. Спасибо вам, огромное, ребята, вы делаете хорошее дело. Я горжусь, что в этот момент нахожусь рядом с вами!

Глава 24

На въезде в Спитак нас встретила местная милиция. Десять машин — четыре «жульки», пять «УАЗов» и одна «волга» с патрульными, гаишниками и операми ждали нашу процессию, чтобы вместе патрулировать город и организовывать эвакуацию жителей. После обмена приветствиями и коротких переговоров с представителями закона колонна разделилась на три. Наша процессия, во главе с грузовиком-трибуной и серым фургоном «Нисса» двинулись в центр города.

Два остальных потока растеклись, огибая Спитак по окружной справа и слева. Первый возглавил Ашот, на белой «Ниве», второй на черной «волге» — Левон Суренович. С Баграмяном-младшим поехали Денис, Вова и Каринэ на бежевой «девятке». Они должны были взять на себя северо-восточную часть города. Вова и Денис получили отдельный приказ — дополнительно присматривать за темпераментным армянином, охранять и удерживать от рискованных поступков.

Группа патриарха должна была действовать в юго-западной части города. Левона Суреновича сопровождали Баграм, Гурам, целая свита близких и дальних родственников, а также друзья и хорошие знакомые, проживающие в городе. Авторитет Барсамяна-старшего был беспрекословным, почти все знали друг друга, многие успели вместе поработать — в эффективности его группы я не сомневался.

Со мной в «Ниссе» ехали Олег, Саня и Сергей, на правах начальника СБ, заявивший, что будет лично приглядывать за генеральным директором. Сзади на грузовике, усевшись в пассажирское сиденье возле водителя, трясся Никол Манукян, а за ним двигалась белая «шестерка» Вазгена.

Во всех трех процессиях, с согласия властей, осознавших размах грядущей катастрофы, многие повязали на рукава курток, полушубков, дубленок и пальто красные повязки дружинников. Каждую группу сопровождали две-три машины милиции. С нами поехали УАЗ и «волга», трое патрульных, парочка молодых оперов и старший группы — капитан Степан Гулоян, невысокий коренастый дядька с широкой улыбкой.

Остановились мы на центральной площади. В среду утром народу на ней было немного. Редкие прохожие бросали на нас любопытные взгляды.

Из грузовика выпрыгнул Никол Манукян. «Жигули» с медиками и лекарствами, стали рядом. Десяток добровольцев начали разворачивать палатки. Ко мне подбежал обеспокоенный Гулоян.

— Это что такое? — нервно уточнил он. — Кто разрешил? Мы так не договаривались!

— Сегодня ночью пришло сообщение, что утром между одиннадцатью и двенадцатью часов, большая вероятность сильного землетрясения. Степан Вардкесович Бадалян — директор Института геофизики и инженерной сейсмологии лично изучил магнитометрические данные и отправил срочную телеграмму в Москву, — честно смотря в прищуренные глаза офицера милиции, сообщил я. — Ты, что об этом не слышал, капитан?

Я ничем не рисковал. Связаться с Бадаляном было невозможно. Он находился не на рабочем месте. Официально уехал со срочной инспекцией по сейсмостанциям. С директором ИГИС, спасибо Левону Суреновичу и влиятельным посредникам, существовала договоренность, подкрепленная очередным денежным подарком: в случае землетрясения в указанное время, он подтвердит наши слова, и станет одним из тех, кто помог избежать катастрофы. Если же мой прогноз не подтвердится, то отвечать придется мне и всей нашей компании. У победы, как известно, много отцов, а поражение всегда сирота…

— Что-то такое слышал, — неуверенно произнес Гулоян. — Начальство сказало: подземные толчки могут начаться в любой момент. Шурин звонил, в Ереване вчера военные борта с техникой и лекарствами разгружаются, готовятся.

— Это они ещё не знают об обновленных данных, полученных сегодня ночью, — авторитетно заявил я. — Короче, капитан. Пусть палатки постоят до часу дня — людям в любой момент может понадобиться помощь. Если землетрясения не будем, свернемся.

— Я не принимаю такие решения, — угрюмо буркнул помрачневший капитан. — Мне нужно созвониться с начальством. Это всё-таки центральная площадь — неприятности могут быть.

— Созванивайся, — великодушно разрешил я. — Если они не в курсе, пусть свяжутся с горкомом. Думаю, Левон Суренович Барсамян уже донес информацию до руководства города. Сейчас он должен созвониться с секретарем горкома.

— Палатки не разворачивайте, пока с начальством не переговорю, — попросил капитан. — Я быстро, за несколько минут управлюсь.

— Ладно, — охотно согласился я. — Несколько минут подождем.

Гулоян отправился к «волге».

— Пойду, скажу ребятам, чтобы притормозили пока? — предложил здоровенный борцуха.

Вазген больше не придуривался и не изображал из себя тупого спортсмена, не умеющего разговаривать на русском.

— Действуй, — кивнул я.

Вазген отправился к добровольцам, устанавливающим палатки, перекинулся с ними несколькими словами. Работа остановилась. Капитан, тем временем, уже уселся на переднее сиденье и общался по рации со своим начальством. По выразительному лицу милиционера пробегала целая гамма эмоций, изумление и испуг сменились сосредоточенностью и напряженностью. Обратно шел совершенно другой человек: серьезный и полностью собранный. Даже шагал не медленно в развалку как раньше, а пружинисто и быстро.

— Начальство подтвердило, — коротко сообщил он. — Из горкома уже звонили. Разрешили установить палатки и приказали оказать всю возможную помощь. Они могут простоять до часу-двух дня. Если ничего не будет, убираем.

— Как скажете, гражданин начальник, — весело откликнулся я.

Капитан пристально, с подозрением глянул, но ничего не ответил.

— Парни, — крикнул я, высунувшись из машины, — Всё нормально, начальство дало добро. Продолжаем ставить палатки.

Сорокалетний, уже слегка седоватый Мигран, старший в группе добровольцев, неторопливо кивнул, выбросил и затоптал сапогом бычок, затем повернулся к своим людям. Что-то коротко сказал по-армянски и работа снова закипела.

— Олег, позови Манукяна, — попросил я.

Десантник молча вылез из «нисы» и