Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

- Надеюсь, что каждый из вас сделает всё, что сможет, - и даже сверх того.

* * *

Ну вот, скоро всё кончится, со странным облегчением подумал вдруг Антон, уже сидя в зарослях. Всего-то десять-пятнадцать минут - и всё будет решено. Вообще ВСЁ. И наша судьба, и судьба всего этого мира. А мне в это даже не верится...

Он покосился на сидевшего рядом Талку. Маахиса тоже ощутимо потряхивало. Должно быть, он помнит, как Серый навалял ему по шее и переносит это на Хорунов, с усмешкой подумал Антон. Только сейчас вот это совершенно ни к чему...

Талка перехватил его взгляд и вымученно улыбнулся.

- Знаешь, смешно просто, что я так боюсь. Я ж даже не помню уже, сколько раз тут в бою был. А всё равно...

- Цыть! - прошипела невидимая в зарослях Файму. Слух у неё был очень хороший. - Разговорчики в засаде!..

Мальчишки смолкли. Антона страшно напрягало, что вокруг уже за два шага не видно ни фига. Нет, засада и делается для того, чтобы их не было видно до срока, но ведь и им ничего не видно тоже!.. А когда к тебе ломится самое воинственное во всем здешнем мире племя, собственная почти слепота превращается в пытку. Невольно начинаешь думать, что прямо вот сейчас из зарослей выскочит здоровенный парень - и с размаху хряпнет дубиной по башке. И всё. Очнешься на другой стороне этого сумасшедшего мира - один, вовсе не зная, что делать и куда дальше идти. Или угодишь в ад, к чертям с котлами и сковородками. Или вообще натурально, с концами, помрешь - в местные сказочки о чудесном воскрешении всех погибших Антону как-то плохо верилось, слишком уж это противоречило всему, чему его учили дома...

Мальчишку вдруг охватило острое ощущение нереальности - вот он, Антон Овчинников, пионер, звезда школьного театра, примерный сын образцовых родителей, сидит в диких зарослях, в одних лишь кедах и юбочке из нанизанных на гибкий стебель листьев, сжимая в руках обожженную на конце жердь, словно какой-нибудь Одиссей, готовый атаковать циклопа - это что, реально происходит с ним? Он, игравший Чацкого, Онегина, Гамлета (и не так уж и плохо игравший - несколько сот ребят хлопали ему вполне искренне!) в самом деле готов напасть из засады на каких-то совсем незнакомых людей (которые лично ему, кстати, ничего плохого не сделали!), калечить, ранить, а если придется - то и убивать?..

Мальчишка ошалело помотал головой. В какой-то миг как раз его мирная, земная жизнь показалась ему совершенно нереальной. Неужели он - прошедший живым через совершенно натуральную преисподнюю - когда-то почти не хотел жить из-за того, что Ирка не пришла на свидание? Переживал и волновался из-за неудачной стрижки, из-за того, что расцветка рубашки казалась ему неподходящей к брюкам, даже, черт побери, из-за того, что стрелки на них казались ему недостаточно острыми?..

Сейчас именно тот, прежний Антон казался ему первосортным идиотом. Этаким самоуверенным болваном, озабоченным в основном своей внешностью, и, как говорят англичане, имиджем. Страшно злившимся на то, что Серый как-то раз в глаза назвал его павлином - и ещё больше злившимся на то, что он не решился ответить на это так, как подобало мужчине...

Сейчас же мальчишке вдруг стало смешно. В самом деле, что он мог тогда сделать? Вызвать Серого на дуэль на бутафорских пистолетах с пистонами? Или на деревянных, покрашенных серебрянкой шпагах? Тогда он полагал, что бить в морду - или даже выражаться - ниже его достоинства. Зато теперь он казался выпавшим в какую-то совершенно другую жизнь - незнакомую, страшную, но офигительно, до дрожи, НАСТОЯЩУЮ.

* * *

Антон быстро повернул голову, услышав какой-то слабый, но однако уже отчетливый шум, пробивавшийся сквозь непрестанный шум леса - шум многочисленных шагов. Талка тоже подобрался, вытянув шею. Антон понял, что уже всё - прямо сейчас всё и начнется...

Он не представлял, что сделал бы в следующий миг - может, испугался бы - но времени на это уже не было. Файму тоже слышала шаги и громко, на весь лес, заорала:

- Вперед! Бей гадов!

* * *

Вслед за Талкой Антон вылетел из зарослей, ошалело осматриваясь. Окажись прямо перед ним Хоруны, он бы, наверное, прямо тут же и погиб бы. Но они оказались довольно далеко, метрах наверное в десяти - смуглые, черноволосые парни в дурацкой одежде - черных меховых трусах с черными же меховыми сапожками. Все здоровенные, как на подбор, но не слишком-то бодрого вида - грязные, ободранные. Многие в грубых повязках из каких-то стеблей и листьев. Но все - с оружием наготове. В руках у нескольких были длинные копья, увенчанные зазубренными кремневыми наконечниками. За спинами ещё у нескольких Хорунов торчали длинные луки. В руках у остальных были тяжелые дубины, усаженные острыми кремневыми осколками. Легендарных шлемов из черепов замунгов на них не было - наверное, они болтались сейчас где-то в их заплечных мешках и мальчишка хорошо видел их рожи, обрамленные спутанными волосами - широкие, грубые, какие-то неандертальские...

- Йэ-э-э-э! - от вопля Файму с деревьев тучей снялись вспугнутые птицы. За ней этот дикий вопль подхватили и другие и Антон едва не оглох. Тоже заорав - для храбрости - он бросился вперед.

* * *

В какой-то жуткий миг мальчишке показалось, что он бежит вперед один - но тут справа и слева показались Маахисы и Нурны. Антон заорал снова... и едва не напоролся на выставленное копьё. Хоруны, конечно, были ошарашены засадой, но не испугались - может быть, просто не успели. Во всяком случае, времени опустить копья и занести дубины им вполне хватило, так что сказать, что Нурны и Маахисы подло напали врасплох, Антон всё же не смог бы. В последний уже миг он успел шарахнуться в сторону - и едва не угодил под дубину второго Хоруна. Мальчишка бездумно ткнул копьём - обожженное на огне остриё ударило в живот врага, но не воткнулось, а лишь пробороздило кожу. Тем не менее, удар был чувствительный - Хорун ёкнул и опустил дубину.

В тот же миг мальчишка полетел на землю - второй Хорун огрел его древком копья по шее, едва не распоров её острым зазубренным наконечником. И тут же размахнулся, готовясь пришпилить Антона к земле - но тут сбоку молнией мелькнуло копьё Файму, подрубая ему колено. Брызнула кровь, Хорун с воплем грохнулся на землю, зажимая ладонями рану. Файму вновь