Слабость духа - Мастер_Угвей

но его навыки всё равно были достаточно многогранны. И так как позади него сейчас приходили в себя другие члены его рода, он был готов явить в реальность даже самые могучие чары, лишь бы защитить последних из своего рода.

Однако это и не требовалось. Потому как другой, куда более могучий чародей сейчас находился рядом с ним. И хотя Император не показывал и тени гнева или печали на лице, сохраняя маску абсолютного спокойствия, но Эльдрад знал, что это была лишь иллюзия. Собиравшийся вокруг золотого воина яростный шторм силы лучше всяких слов и жестов говорил о том, насколько гневался самый сильный псайкер Млечного пути.

— Это не проблема, — спокойно и слегка пожав плечами, ответил Повелитель человечества. — Настоящие трудности ещё ожидают нас впереди. И для достойной битвы необходимо всего лишь расчистить поле боя от лишних фигур.

Император не взмахивал руками, не произносил мистических слов и не взывал к сторонним силам. Он просто повернул голову в сторону несущейся вперёд армии, и через секунду она исчезла. Миллионы душ мигом испарились посреди воздуха, когда поток его чистой силы стёр их со страниц истории.

Эльдрад не мог не признать, что находясь рядом с величайшим демоноборцем и врагом нелюдей, он чувствовал себя куда спокойнее, чем без него. Даже несмотря на всё очевидное отношение Повелителя человечества к пришельцам, порождения Имматериума находились куда выше в его списке на уничтожение.

Хотя была в его присутствии одна проблема — туда, где находился Император, с высокой вероятностью придёт тот, кто жаждет его погибели больше, чем способен любой из смертных. Существо, начавшее саму Ересь и виновное в том, куда скатилась вся галактика. Первый предатель, и в то же время первый демон, что связан со всеми грехами человечества.

Стоило Императору сделать всего несколько шагов, как рядом с ним упал огненный метеор, пылавший силой, немногим уступавшей мощи Анафемы. Закованный в чёрный доспех, исписанный красными светящимися демоническими рунами, многометровый гигант с пылающим клинком в руках. Ангрон покрылся чёрным костяным доспехом, пока сами его глаза начали гореть красным пламенем от едва сдерживаемого гнева.

— Вот мы и встретились, «отец», — с усмешкой произнёс Примарх, сразу же начавший обходить Императора. Тот же не показывал и толики страха или переживаний, лишь с любопытством оглядывая изменившегося сына. И подобная реакция явно выводила его из себя. — Как тебе то, что ты видишь? Каково лицом к лицу наконец-то встретиться с собственной главной неудачей в жизни?

— Я знаю, что ты не мой сын, а лишь порождение, нацепившее его кожу и плоть подобно проклятой маске, — хмыкнув и слегка прикрыв глаза, спокойно ответил великий чародей. — Настоящий Ангрон умер для меня в тот миг, когда варвары Нуцерии поразили его мозг с помощью примитивных Гвоздей.

— Я вобью эти слова в твою глотку, — пламя и дым после каждого слова исходили из пасти демонизированного Примарха. — А затем сожру твоё сердце, и наконец-то закончу жизнь самого поганого колдуна, которого только видела галактика… Кстати, а как там Эрда?

Ангрон даже осознать не успел, с какой световой скоростью двигался Император. Всего миллисекунду назад он стоял и спокойно смотрел вперёд, но уже через мгновение его кулак летел в лицо Архипредателя.

Ни Ангрон, ни Драк’ниен никогда не ощущали такого удара. Казавшийся обычным кулак, не просто отправил их в полёт, но телепортировал куда-то бесконечно далеко за пределы этой звёздной системы. А демоническая натура даже не могла с уверенностью сказать, были ли они вообще в той же эпохе, в которой находились до удара? Была ли это вообще та же временная линия? Потому как первый из демонов человечества прекрасно помнил этот мир — один из первых колонизированных людьми десятками тысяч лет назад. Вот только сейчас он был удивительно мёрт и опустошён для будущей колонии…

— ….Неужели это всё, на что хватает величайшего порождения Имматериума? Я ожидал большего, — с усмешкой ответил Повелитель человечества, спокойно подходивший к лежавшему на земле предателю. — Когда вы открыли Разлом, надеясь погрузить мой Империум в свою бездну, вы совершили одну критическую ошибку. Наполнив галактику психической энергией, вы также многократно усилили каждого псайкера. Каждого, включая меня самого.

Император даже не использовал свой пылающий клинок, и вновь просто ударил Ангрон своей рукой. Разумеется, тот пытался защититься от удара, прикрывшись мечом, специально созданным для битвы с псайкерами, вот только даже мощи Чёрного камня не хватало, чтобы подавить всю космическую силу Повелителя человечества.

От этой атаки Ангрон с Драк’ниеном даже отключились на мгновение, чтобы затем осознать себя на совершенно другом мире и другой эпохе, заполненной зелёными джунглями и огромными неразумными рептилиями, с непониманием оглядывавшими их. Вот только имело ли это всё значение, когда разгневанный Император разминал руки, двигаясь в их сторону?

Архипредатель был сердцем и творцом Ереси, также являвшемся их величайшим чемпионом. Он был самым важным элементом всей структуры, а потому в этот момент он впервые поступил не как воин, а как умный лидер и стратег. Поднявшись, он сплюнул чёрную кровь, после чего развернулся и начал со всех сил бежать. Как можно дальше от судьбы, что неотвратимо двигалась за ним.

Глава 129. Альфарий и Альфарий

— Неужели отец послал тебя, чтобы разобраться со мной? Какой позор. Слабейший и самый неопытный из моих братьев, я предоставлю тебе один шанс. Сдайся на мою милость, и тогда, Альфарий, я не отправлю твою душу в самые глубины бездны, откуда потом достану с тем же вопросом.

Лидер двадцатого легиона ухмылялся, смотря на четырёхметрового мутировавшего Мортариона, чьи жёлтые глаза практически сияли в его закрытом «штабе». Так Альфарий аккуратно называл ту грязную яму под землей, вероятно, когда-то бывшее недрах гигантского монстра. Живые дышащие стенки плоти и пол, залитый неизвестной жидкостью вряд ли можно встретить в любом ином месте.

Однако оно точно стоило своего хозяина, который удивительно прекрасно вписался в местную эстетику. Отец Гвардии смерти сидел на огромном троне, сделанном из чьих-то слившихся тел, продолжавших издавать едва слышный стон вечной боли и мук. Тысячи людей, сплетённых вместе и поддерживавших хрупкое эго Четырнадцатого сына Императора.

Будь на месте Гидры обычный смертный, он, вероятно, даже пал бы на колени либо от подавляющей ауры Мортариона, либо от одного вдоха смертельного яда, способного за несколько секунд убить даже космического десантника. Однако Астартес перед смертью точно успели бы нанести пару ударов, при этом успев произнести пару