Слабость духа - Мастер_Угвей

которого он не только пленил меня, но также и моих сынов. А затем использовали последних в качестве постоянных игрушек для своих безумных экспериментов, также заставляя меня творить проклятые артефакты ради их предотвращения их пыток. Они всё равно превратили тысячи моих сынов в проклятых чудовищ, но мне удалось спасти в десятки раз больше… Прости меня. Я пытался саботировать работу и создавать артефакты, что уничтожат самих предателей в далёком будущем, но спустя несколько подобных попыток меня разоблачили. В отместку лично Мортарион убил тысячу моих сынов, а затем осквернил их тела, угрожая сделать то же самое с другими моими сынами… У меня просто не оставалось другого выбора, кроме как начать творить орудия, что действительно начали проливать людскую кровь.

Кёрзу резко стало очень неудобно за тех убитых им полу-драконов, однако он решил промолчать. Вместо этого он просто оглядел своего брата, после чего задумчиво задал вопрос, обдумывая сложившуюся ситуацию с разных сторон. И как брат, и как инквизитор:

— Я могу попытаться спасти тебя, разрубив твои оковы, и как-то вытянув эти гвозди?

— Не получится, — с печальной усмешкой ответил герой Ноктюрна. — Я сам создавал эти оковы, когда демоны угрожали пожрать души моих сынов, и, могу заверить, ничто не сможет их снять в короткий срок. Тебе нужно убить меня, а затем пробраться ещё глубже в недры этой планеты, чтобы освободить моих сынов. Я до сих пор чувствую огонь их душ, и могу направить, куда необходимо двигаться ради их спасения… Ты ведь сможешь пообещать мне хотя бы это? Спасение их душ ценой одной моей?

Конрад гневно сжал руку, державшую клинок. Он нахмурился, яростно отведя глаза, после чего тяжело выдохнул. Крики мутантов, подгоняемых демонами, с каждой секундой становились всё громче и отчётливее, отчего становилось ясно, что на слишком долго их разговор не затянется. Хотя каждый из них желал бы переговорить и обсудить то, как ещё можно решить проблему, но порой просто не было другой дороги.

Прикрыв глаза, Кёрз начал искать тот вариант будущего, где они добьются успеха. Вот только как бы он не рассматривал тысячи тысяч возможных исходов, всё всегда сводилось к одному — только смерть могла спасти его брата. И каким бы жестоким это убийство не было, но если такова была его судьба…

Вулкан успел лишь прикрыть глаза, когда Конрад резким движением взмахнул клинок. Вот только к его удивлению, ни через секунду, ни через ещё десять, смерть не настигла отца Саламандр. И открыв глаза, он понял почему — клинок Кёрз пробил какого-то высокого демона Кхорна, подошедшего к Ночному охотнику со спины.

Ещё одно движение, и Конрад рассёк порождение Имматериума на две части, чтобы затем сразу же рвануть вперёд и одним щелчком пальцев взорвать бежавшего вперёд Астартес-мутанта, несшего с собой ядерный заряд в рюкзаке. Разумеется, тот не успел подорваться, и Кёрз лишь выбросил его дальше к демонам, опустившихся до слишком уж жалких попыток его ликвидировать. За кого они вообще его считали?

— Что ты творишь? — гневно крикнул Вулкан. Однако несмотря на весь серьёзный тон, Кёрз лишь ухмылялся.

— Так легко ты от меня не уйдёшь, брат. Тебя ещё ожидает суд с разборками, где мы попытаемся очистить твою душу путём чтения священных молитв. Вот только до него ещё надо дожить, — с широкой безумной улыбкой, параллельно смеясь и наслаждаясь резнёй, кричал смеющийся Конрад. — Лоргар часто говорил о том, что всегда можно спасти душу, понимающую свои грехи и готовую пойти на искупление. И потому у меня нет желания марать руки кровью того, кто нам ещё сильно пригодится и кто может искупить свои грехи. Сейчас тебе главное создать какую-нибудь отмычку, что разрушит даже твои оковы, пока я отвлеку внимание на себя… Кровь прольётся морями, и затопит грешников во имя Его, оставив праведных нетронутыми. И я буду клинком в Его длани, что сразит неверных и накажет всех тех, кто посмел пойти против воли божьей. И познают они мой гнев, выкованный в стали!

Безумный смех Конрада разносился среди металлических руин, когда он достал с пояса второй, изогнутый клинок, более похожий на пилу, чем нечто, подходящее для убийства. Тени вокруг Примарха начали медленно подниматься и принимать ужасающие формы, никак не связанные с силами ни одного из порождений, ответственными за эту клетку. И хотя демоны с мутантами не должны были поддаваться страху, на короткий миг дрогнули даже их силы.

. . .

— …Рад видеть тебя, Эльдрад. Как дела на Ультве? Нельзя не признать, что ваша обитель особенно прекрасен во время подобных великих битв. В чём, а в чистой эстетике ваш род всегда был превосходен.

Несмотря на всю происходящую вокруг битву, величайший провидец среди эльдар усмехнулся. Одним взмахом руки он исцелил своё поражённое тело и зарастил дыру в собственной груди, оставленную одним неудачно прилетевшим копьём демонов, после чего плавно поднялся и посмотрел прямо в глаза единственного человека в галактике, кто мог позволить так свободно общаться с величайшим чародеем уже мёртвой империи.

И, как ни странно, у самого Повелителя человечества, с лёгкой улыбкой стоявшего рядом с ксеносом, не было никаких видимых проблем с пришельцем. Император держал обе свои руки за спиной, прогуливаясь по просторам планеты, что сейчас пылала в огне войны.

Вряд ли хоть кто-то мог сказать, как именно великан в золотой броне незаметно для всех появился здесь, но демоны мигом ощутили его присутствие. Миллионы порождений Имматериума, до этого как бешеные рвущиеся вперёд и крушившиеся всё и вся, сразу же замерли, ощутив свет, исходивший от настоящей Анафемы всему Хаосу. И хотя Повелитель человечества никого не атаковал, но нерождённые всё равно начали отступать к своим укреплениям, лишь бы не встретить его испепеляющий гнев.

Изменившиеся Астартес и мутанты были куда менее умны. Все их разумы были объединены в один могучий рой, который полностью подчинялся воле Мортариона, яростно желавшего увидеть кровь своего отца, чего бы это не стоило. А потому они, несмотря на все советы демонов, рвались вперёд, чтобы убить владыку всего Империума. Или хотя бы попытаться совершить подобный невозможный подвиг.

— Сколько тысяч лет прошло, однако сторонние силы всё равно желают нарушить нашу идиллию, — с улыбкой, легко ответил Эльдрад, с опаской смотревший на бегущие вперёд армии.

Психическая энергия собиралась на его руках, и пусть в этой битве он не мог использовать свои пророческие дары, столь много вокруг было сильных волевых личностей,