Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

чего мы хотим? Выдвижения подкреплений через наш перевал. Для этого до австрийцев должна дойти соответствующая информация, еще и поданная в нужном ключе. Гонцов на большую землю австрийцы пока не отправляли, перевал под нашим круглосуточным контролем. Значит нам нужен гонец. Воздействовать на Вартаузена я не могу, а больше никто такого решения принять не сможет. Но…, у нас в подвале сидит товарищ Штраус, который нам совсем не товарищ. Сидит и харч казенный проедает, а толку от него, как с козла молока. Непорядок!

Вызвав к себе Ригу с пленником, я приступил к завершению плетения паутины новой реальности, ведь первый шаг я уже сделал ранее, назвав нас несуществующими галицийскими партизанами.

— Рига, скажи ему, что над Станиславом снова гордо реет польский стяг. Скоро мы покончим с его полком и наступит черед Вартаузена. Ни один захватчик не уйдет с благословенной земли Галиции без расплаты! — добавил я пафоса в речь.

При последних словах Риги, в которых звучало слово «расплата» Штраус задергался и попытался скукожиться, слившись с чурбаком. Глаза во время допросов мы ему не развязывали, а это очень давит на психику человека, не контролирующего окружающую обстановку и находящегося в ожидании неприятностей.

— Продолжим, переводи. Те, кто уже пришел в Галицию ответят за все, и, как я уже сказал, никто не уйдет без расплаты. Но, мы не хотим напрасных жертв. Если австрийцы не хотят умирать, пусть сидят дома, не стоит вам соваться в наши горы. Сегодня тебя отвезут на равнину и дадут коня. Езжай к фон Груберу и передай ему. Все кто придут в горы — умрут, а его я лично повешу за ноги у дороги, в назидание другим! — хлопнул я кулаком по столу, от чего полковник еще сильнее затрясся.

Ну что ж, ставки сделаны. Произнося такую пафосную речь, я рассчитывал на гордыню австрийского командующего в Венгрии фельдцейхмейстера графа фон Грубера. Такие вещи должны зацепить любого дворянина. Какие-то партизаны, сидящие в землянках, смеют ему угрожать. Ответная реакция должна последовать незамедлительно.

Вызвав Грохота и Стилета, я поставил им задачу вывезти Штрауса на равнину и отпустить на все четыре стороны, после чего Грохот занимает позицию для наблюдения в предгорьях, чтобы заранее обнаружить колонны австрийцев, а Стилет возвращается с докладом и через пять дней заменяет Грохота.

* * *

Кинув последний камешек, который должен спровоцировать лавину, я немного расслабился. Все, что от меня требовалось для создания нужной нам комбинации, я сделал. Теперь оставалось поставить в ней эффектную точку, для чего у нас все было готово. Так как, мы открыто бросили вызов австрийцам, смысла в скрытном контроле дороги уже не было. Поэтому, мы перегородили дорогу бревенчатым укреплением, основной изюминкой которого была шестифунтовая трофейная пушка.

План обороны перевала был стандартным для такой местности, в которой имеется одна горная дорога, ограниченная с одной стороны обрывом с рекой, и возвышенностью с другой. Дорожное полотно перекрывается баррикадой, а по остановившейся колонне, вдоль всей ее протяженности, наносится огневое поражение, с использованием различных средств. Обходящие отряды противника уничтожаются в зеленке с использованием заранее приготовленных ловушек на тропах и засад, используя фактор внезапности и лучшее знание местности.

Две заранее срубленные бревенчатые конструкции, представляющие собой избы, без задней стенки, мы установили за одним из поворотов, над которым нависала приличного размера скала, метрах в трехстах от него. В такой конфигурации, любой кто появлялся из-за поворота, попадал под огонь орудия, при этом основная часть войск противника, сколько бы их не было, была выключена из боя. А для защиты от ружейного огня, ведь у противника возможно наличие егерских подразделений, вооруженных нарезным оружием, амбразуру оборудовали крышкой, по примеру орудийных портов на кораблях. Кроме того, на участке дороги перед артиллерийской позицией, оборудовали три рубежа из ежей, связанных между собой. Ну, а вторую избу поставили метрах в тридцати позади, фронтом назад, просто на всякий случай.

Со второй пушкой поступили еще интереснее, правда пришлось помучится. За поворотом, метрах в двухстах от скалы, была небольшая ложбинка, которую теоретически можно было использовать для попытки обходного маневра. Наверх этой ложбинки мы и втянули на веревках пушку, привязав ее к могучим пихтам. Заряжание этой пушки было похоже на цирковой номер, поэтому мы оставили там всего три заряда, из тридцати взятых нами в австрийском обозе, а остальные пошли на дорогу. В конце, концов подвешенную пушку можно будет использовать как оружие, просто перерубив веревки и отправив ее в последний поход на головы австрийцев.

Ну а для тыловой части колонны, на протяжении километра дороги, заложили десять фугасов из комбинаций ручных гранат, используемых как взрыватель, и противотанковых мин в качестве основного заряда, обложенных камнями для увеличения поражающего действия.

Вести активный стрелковый бой с австрийцами я не планировал, зачем тратить патроны. Только Добрый, занявший позицию со снайперкой, позволяющую ему простреливать большую часть колонны противника, должен был заняться геноцидом офицерского состава. Основная часть нашего отряда, за исключением расчетов орудий и подрывников, должна будет прикрывать нас от обхода, работая арбалетами из засад и в крайнем случае огнестрельным оружием.

Через сутки, после того, как тройку Грохота сменили, прибыл посыльный от Стилета с сообщением — на горизонте замечена войсковая колонна. Австрийцы никуда не торопились, да и не принято было у них передвигаться форсированными маршами, это вам не армия Суворова, поэтому пара суток для наведения лоска на позициях у нас еще была.

* * *

Я сидел на скале, вместе с Добрым и Ригой, и наблюдал как узкая серая змея австрийских полков втягивается в ущелье. Да они нас совсем не уважают. Идут как на параде, ни разведки, ни головного дозора. Ну ладно, мы не гордые, говорить, что, это слишком легко для нас не будем, учитывая их колоссальный численный перевес. Добрый в это время уже срисовал группу командиров, разукрашенных перьями и вальяжно сидящих на степенно вышагивающих белых скакунах, и готовился к открытию огня, сигналом для которого будет выстрел пушки. Почти, как выстрел крейсера Аврора. Может быть не так громко, но вполне возможно, также судьбоносно.

Учитывая большой пространственный размах позиций, отсутствие радиосвязи и ограниченное количество личного состава, которое можно было использовать в качестве посыльных, управлять боем я фактически не мог. Все должны было сыграть свои роли самостоятельно, без суфлера. Единственной командой, которую я собирался отдать, была команда на подрыв фугасов, для чего у меня был приготовлен красный флаг. А в остальном, мне оставалось только наблюдать.

Голова колонны вышла из зоны нашей видимости, уйдя под