"Фантастика 2026-42". Компиляция. Книги 1-13 - Соня Марей

– Теперь все будет хорошо, дитя.

В ответ на это заявление, сделанное самым благостным голосом, захотелось истерически расхохотаться, но получилось только зубами скрипнуть и процедить:

– Как только вам не противно?

И добавила, когда так и не дождалась ответа:

– А ведь когда-то я вас уважала.

Суд должен был состояться в главном святилище. Внутрь принесли тяжелые каменные скамьи и расставили рядами так, чтобы они образовали полукруг. В первых рядах сидели старейшины, за ними – жрицы. Я не всматривалась в лица и не хотела, чтобы они все на меня глазели, но каждое мгновение чувствовала, как по телу скользят презрительные, осуждающие или просто сочувствующие взгляды. Они впивались в кожу иглами, хотелось отряхнуться, но я стояла у алтарного камня подобно статуе – руки опущены, как и взгляд. Из-за артефакта Верховной я чувствовала себя куклой на ниточках, роль которой уже давно определил опытный кукловод.

Интересно, не мучает ли матушку Этеру совесть?

Сквозь завесу ресниц я увидела и отца – посеревшего и еще больше состарившегося. Внезапно меня окатила волна острой жалости. Ему ведь тоже нелегко, все надежды рухнули, смысл жизни утерян. Отец был жесток ко мне, но я его понимала.

Хотелось убежать прочь, подальше от людей, которые решили, что я не могу любить, что они знают лучше, как мне жить и что делать. Убежать туда, где солнце купается в алом маковом море, а ветер играет колосьями пшеницы.

Наконец, один из старейшин поднялся и возвестил о начале суда.

– Мы собрались здесь для того, чтобы определить, виновна ли Рамона из дома Алого камня в нарушении традиций и греховной связи с чужаком, – каждое слово хлестало как плеть, а устремленный на меня взгляд клеймил, как преступницу. – Вам слово, мастер Роран.

Я хотела заткнуть уши, чтобы не слышать того, что говорит отец. Он пытался выгородить меня и представить жертвой.

– Мою дочь опоили, она не могла позвать на помощь… – говорил отец, тяжело дыша. – Внутреннее чувство велело мне проверить ее комнату…

Я не могла это выносить. Все слова – ложь! Кровавый камень матушки Этеры велел отцу вмешаться. Краем уха я слышала, как он с кем-то пререкается, как кто-то бросает в мой адрес обидные и грязные слова, но мне было не больно. Я привыкла к боли, срослась с ней, она стала моим щитом.

После отца опросили свидетелей, тех, кто сбежался на шум из моей спальни в гостинице. Среди них были и Орвин с дядей Льерром. Я не хотела слушать, что они там говорят, даже не смотрела в их сторону, но до слуха все равно доносился ворчливый и злой голос дядюшки и неуверенный Орва.

Двоюродный брат единственный, кто знал обо мне почти все. Но он не стал рассказывать о побеге на равнину, жалел. От благодарности хотелось расплакаться. Разве эти старики способны меня понять? Нет, конечно же, нет. А молодое, не загрубевшее сердце – вполне.

И все равно я стыдилась смотреть на брата.

Тут со своего места поднялась матушка Этера, преисполненная холодного достоинства, затянутая в тяжелую ткань и самоцветы. Крупные серьги качнулись, поймав немного света.

– Я считаю, что мы должны дать слово самой Рамоне. Что ты ответишь на все это, дитя? Но ты не должна лгать, помни, ты стоишь перед алтарным камнем, в храме нашей светлой богини.

И я заговорила. Вернее, вместо меня говорила чужая воля, а я выплевывала эти слова вместе с ошметками сердца.

– Меня опоили… Подсыпали что-то в еду, когда мы ужинали в общем зале. Это сделал Зверь-из-Ущелья или его сообщники… Наверное, они хотели поиздеваться над нашей верой, оскорбить в моем лице весь народ искателей… В комнате мне стало плохо, и я уснула…

Пальцы дрожали мелкой дрожью, эта жуткая ложь выворачивала наизнанку, сдирала кожу, но я ничего не могла с собой поделать. Скованная магией, роняла нашептанные Верховной слова, как камни. Душа кричала и обливалась кровью, а губы продолжали говорить:

– Я проснулась от какого-то шума, открыла глаза и увидела его – Зверя-из-Ущелья. Я была так напугана, что не могла даже кричать. Он зажал мне рот ладонью и хотел… – я с трудом сглотнула, жалея, что не могу разодрать себе горло. – …сорвать с меня рубашку.

По рядам жриц пронесся ропот, кто-то отвел глаза, кто-то закрыл лицо ладонями. Старейшины молча хмурились, на отца я смотреть не хотела. Две слезинки скатились с ресниц и устремились вниз, к подбородку. Меня трясло от отчаянья и невыносимого стыда. А они, все эти искатели, собравшиеся судить меня, думали, я плачу от пережитого страха и унижения.

– Он сказал, что убьет меня, если я издам хоть звук.

С дальних рядов донесся разгневанный возглас.

– Роран, зачем ты взял дочь на равнину? – вскричал седовласый старейшина. – Знал ведь, что это опасно!

– Я буду винить себя в этом до конца своих дней, – отозвался отец, смотря сквозь меня.

Матушка Этера сложила руки на коленях и поднялась.

– Он ведь не успел надругаться над тобой, Рамона? – спросила с притворной заботой.

Я покачала головой, чувствуя, как сводит мышцы шеи. Мою волю подчиняла и перемалывала в труху сильная и древняя магия.

– Нет, Верховная.

Младшие жрицы облегченно выдохнули. Они смотрели с сочувствием, кто-то прижимал ко рту платочек. Старшие же застыли со скорбным выражением лиц, будто их губы с опущенными уголками были вырезаны мастером на камне.

– Я подтверждаю, что Рамона из дома Алого камня не лжет, – уверенно заявила матушка Этера. – Я сама проверила ее, она по-прежнему девственна и имеет полное право продолжать служить в святилище. Ей хотели навредить, унизить, но сделали мученицей. Символом непорочности и стойкости, храбрости, которая свойственна истинной жрице!

– Мы успели помешать этому чудовищу с равнин! – зло выплюнул отец, потрясая кулаком. – Но за это боги отняли у меня сына!

– Конфликт с Лестрой нам не нужен, – резонно заметила одна из старейшин – равнодушная сухая женщина с изборожденным морщинами лицом. – Согласно слухам, Зверь-из-Ущелья – внебрачный сын Брейгара Инглинга и его доверенное лицо, был дехеймом.

– Мы должны отомстить! – закричал кто-то.

Они говорили, а у меня в голове стучали медные молоточки – эти звуки вспарывали виски, перед глазами плыло алое марево, размывая силуэты.

– …а если они захотят мести…

– …торговое соглашение…

– …нам не выгодно…

– …мы не выстоим…

Слова, слова, слова… Ноги подкашивались, и я невероятными усилиями заставляла себя стоять и не падать.

Мы не могли быть вместе изначально. Мы были обречены. Но я была упряма и не желала это признавать, и в итоге цена за