"Фантастика 2026-42". Компиляция. Книги 1-13 - Соня Марей

class="p1">Мир вокруг поплыл и смазался, как не засохшая краска на холсте. Я чувствовал себя пленником, молчаливым наблюдателем, когда вокруг начала трещать и рваться ткань пространства. Эти лоскутки тлели и исчезали, зато на их месте отчетливо проступали новые детали.

Шумящий кронами лес, новый деревянный сруб и двое на пороге. Молодой мужчина стоит спиной ко мне и держит за талию девушку – запрокинув голову, та смеется и обнимает его за шею. Между ними искры, хоть сено поджигай, и страсть – это поймет каждый, кто хоть раз сталкивался с подобным.

Держась за руки, пара гуляет вдоль озера. Ночное небо отражается в синих водах, а над ними – рой золотых светлячков. Они кружатся в причудливом танце, мужчина тянет руку, чтобы поймать, но маленькие горящие точки бросаются в стороны, а после неспешно плывут к девушке, оседают на волосах и руках. Она смеется, глядя на спутника, а тот отчего-то хмурит брови.

Рыжие отсветы костра пляшут на красивом лице незнакомки, искры отражаются в обсидиановых глазах, волосы змеятся по плечам и падают на грудь. У нее тонкий нос и брови вразлет, губы, изогнутые в форме лука, маленький подбородок с ямочкой. Она вскидывает руку, унизанную браслетами, и смотрит на просвет кровавый камень. Хочет что-то понять?

Следующей картинкой я снова увидел лесное озеро. По берегу, босая, неторопливо бредет эта девушка, в руках букет цветов. Она уже не так весела и игрива, как прежде. За ней, чеканя шаг, идет мужчина и, догнав, хватает за руку и разворачивает к себе. Обнимает, не давая опомниться, но та отталкивает его, подхватывает юбку и убегает.

Деревья ощетинились голыми ветвями, земля усыпана желто-алой листвой. Из распахнутой двери сруба торопливо выходит мужчина – он затягивает пояс и набрасывает плащ. Следом выскакивает она – глаза на мокром месте, губы трясутся. Сжимает кулаки и с силой ударяет по стене раз, другой, третий, будто желая разнести все в щепки. Мужчина нехотя возвращается и небрежно треплет по щеке, та откидывает его руку, на что он, зло сверкая глазами, хватает ее за шею и притягивает к себе.

Следом замельтешили картинки: пришла зима, окутала спящий лес толстым белым одеялом. Эта женщина, слишком молодая и беззащитная, прогуливается вокруг домика, ступая осторожно и медленно, тонкой рукой придерживая округлый живот. А следом, как тени, неотступно следуют два стражника. Она останавливается и что-то говорит им, о чем-то просит, плачет, но те лишь мотают головами. Понурившись, она бредет дальше.

Одно видение сменяет другое, калейдоскоп картинок кружится все быстрей. И вот снег тает, обнажая черную рыхлую землю, а на крыше сруба чирикают птицы.

Я больше не видел того мужчины, да и не было больше нужды к нему приглядываться. Я прекрасно знал, кто это, и от этого знания внутри кровоточило. Но я видел женщину – как она гуляет, как шьет у огня, как гладил живот и что-то тихонько ему напевает. С каждым днем взгляд у нее все печальней.

Проходят дни, листья разворачиваются на деревьях и наливаются соком. В доме суетится старуха, полощет в бадье окровавленное белье. Женщина, лежа на постели, держит младенца у груди, баюкая его. Такая бледная, слабая, с серыми кругами вокруг глаз и бескровными губами. Поправляет пеленку, целует маленькую головку с темным пушком волос. А потом быстро шепчет какие-то слова, прижимая ладонь к груди ребенка. Он просыпается и начинает ворочаться, но женщина не прекращает – ладонь окутывает алое свечение. Несколько мгновений оно горит ровно, потом вспыхивает и гаснет.

Младенец успокаивается, а мать откидывается на подушку, обессиленная. Из-под закрытых век текут слезы, она морщится и кусает губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания.

Она знает, что не переживет эту ночь.

Видение оборвалось резко, будто чья-то рука вытащила меня обратно в реальность. Я очнулся на полу, сжимая в ладони кровавый камень, скрючившись так, что болела каждая мышца.

Браслет на руке горел и пульсировал, впиваясь в кожу сотнями незримых игл, я слышал его истошный предсмертный вопль. В последний раз послав по руке волну дикой боли, он лопнул и разлетелся на ошметки, а кровавый камень вдруг почернел и рассыпался в пыль, и на месте его соприкосновения с кожей остался розовый лоснящийся след.

Два артефакта уничтожили друг друга.

По губам мазнула усмешка. Отец думал, что эта безделушка способна лишить меня воли? Молчать – да. Но я скорее бы сам наложил на себя руки, чем причинил искателям вред.

Теперь я понимал это так четко, как никогда.

Понимал, что значит Зов крови.

Рана в боку больше не болела. Я содрал повязку, чтобы убедиться – на ее месте остался белый рубец. Меня переполняли неведомые до этого момента чувства, они распирали грудь, вытесняя воздух. Спящая столько лет сила выжгла все лишнее, оставив только суть. То прошлое, что открылось мне сегодня, потрясло до глубины души и вывернуло наизнанку. Мое естество пробудилось от спячки и требовало, жаждало, подгоняло.

Не помня себя от ярости, задыхаясь от боли, я вылетел на улицу, сжимая в руке меч.

Первые рассветные лучи вспороли край неба у самого горизонта. Облака были алыми – или то мне казалось? Ночь прошла, оставив после себя дрожащие бусины росы и резкий аромат осени.

Сердце стучало сильно и гулко. Я задыхался. Я пылал, и огонь, струящийся по венам, плавил меня изнутри. Как будто я выпил чашу жидкого золота, и оно сжигало внутренности.

Я взмахнул мечом, рубя невидимого противника. Клинок со свистом рассек воздух.

Ненавижу!

Еще раз, еще, еще!

Сильнее! До искр в глазах, до желанного забытья.

Ненавижу!

Зрение подводило. Там, где лезвие рассекало воздух, мерещились огненные линии. Они сияли чистым золотом и таяли, но тут же появлялись новые – я желал порубить этот воздух на куски.

Быстрей! Еще быстрей!

До свиста и звона в ушах, пока не начнет дергать и звенеть в груди, а руки не упадут безвольно вдоль тела.

Когда человек, которого ты долгие годы превозносил, к которому тянулся, окончательно теряет ореол непогрешимости. Когда рушится все, к чему ты стремился, когда правда погребает под собой подобно груде камней – это больно. Это лишает опоры.

Я встал на колени, опираясь на меч и чувствуя, как лезвие входит в усыпанную листьями землю. Закрыл глаза и глухо застонал.

Как я похож на него. Гораздо больше, чем думал.

Мы оба разрушили жизнь тех, кого любили.

Глава 24. Тайна отца

Рамона

Что мне оставалось? Только смиренно сидеть и ждать,