"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

— Что вы там высматриваете?

— Запоминаю, как расположились в эту ночь созвездия. И жду рассвета.

Восток и вправду уже наливался предутренней синью. Стало еще прохладней. За невидимой рекой быстро собирались тучи, с воды поднимался белесый туман. Соловей умолк, и умолкла собака. Ручейки тумана протянулось от низин, топя улицу под нами в молочном озере. Когда солнечная макушка вырвалась, наконец, из‑за темной кромки приречных берез, тучи отразили малиново‑алое зарево — так вспыхивает световая дорожка на море.

— Смотрите, Ингве. Такой красоты вы больше не увидите.

Я обернулся на голос некроманта и ахнул. Улица исчезла. Исчезло все, кроме маленького пятачка крыши под нами, молочного тумана внизу и туч наверху — и там, в облаках, отражались тысячи и тысячи рассветов. Облака были разные: кучевые, перистые, клочковатые, легкие, как пух, и тяжелые громады, в которых уже посверкивали искры грозовых разрядов. И плещущий сквозь них свет тоже был разный: желтый, малиновый, алый, оранжевый, зеленый, багряно‑красный и пронзительно‑голубой. Нас окружил сверкающий тысячегранник, гигантская линза сияния.

— Что это, Иамен?

Некромант обернулся. Глаза его горели тем же переливчатым светом, что и купол над нами. Он задумчиво проговорил:

— Мне рассказывали, что, когда старые пути обрываются или заканчивается, утром первого дня мир зависает на перепутье. Размышляет, куда бы податься. И тогда, если солнце встает в облаках, можно увидеть отражения всех рассветов над Садом.

— Каким еще садом?

— Садом Расходящихся Тропок, Ингве, каким же еще?

Иамен улыбнулся чему‑то и кивнул на небесное зарево.

— Выбирайте, куда бы вам больше хотелось.

Я всмотрелся. Все восходы показались мне одинаково прекрасными, даже те, где свет едва пробивался сквозь грозу… Нет, не все. Слева от нас, между аквамариново‑синим и алым солнцем, тучи сбились в сплошное черное полотнище — и из центра пятна била корона ослепительно‑белых солнечных копий. И тучи, и, особенно, слишком яркие лучи мне почему‑то совсем не понравились.

Иамен проследил направление моего взгляда и усмехнулся.

— Я так и предполагал.

Он легко вскочил, закинул за плечо катану и подошел к самому краю крыши, где языки тумана откатывались и вновь набегали ленивым прибоем.

— Прощайте, Ингве.

— Вы что, правда уходите? Туда?!

— А почему бы и нет? Там, кажется, забавно… А по здешним счетам, как говорится, уплачено. Даже по тому, который я никак не рассчитывал оплатить.

Тут некромант покосился на свою разрезанную ладонь. И добавил:

— Вы, я так понимаю, со мной не идете?

Я подумал. И медленно покачал головой. Он не стал настаивать, лишь пожелал:

— Тогда удачи.

Иамен уже отворачивался, когда я крикнул: «Постойте!» — и подтолкнул к его ногам Тирфинг.

— Возьмите меч.

Тирфинг обиженно заворочал, а я чуть не прыснул. Всего‑то восемь месяцев назад я так же пытался всучить некроманту свежевыловленный из озера Наглинг. Всего‑то восемь месяцев и две‑три смерти назад, какая малость… какая сволочная, черная дыра.

Бровь некроманта удивленно поднялась.

— Вы решились расстаться с семейной реликвией? Я вас не узнаю.

— Он мне больше не нужен.

— Откуда такая уверенность?

Уверенности не было — но, Хель побери, очень хотелось надеяться, что в новом прекрасном мире дела свои я решу и без убийцы‑меча…

— Спасибо за предложение, — серьезно ответил некромант. — Но, во‑первых, эта железка выбрала вас, во‑вторых, мне в дороге ни к чему лишняя тяжесть. И потом, я уже говорил, что вполне доволен своей катаной.

Значит, вспомнил и он. Вот и помянули на дорожку.

Я понимал, что следующий вопрос задавать не стоит, и все же не удержался:

— Мы больше не встретимся?

— А вам бы хотелось?

— Пожалуй, да.

— Тогда, пожалуй, встретимся. А пока счастливо оставаться.

Иамен шагнул вперед и по щиколотку погрузился в туман. И пошел к свирепому солнцу за тучевой громадой. Справа и слева, спереди и сзади тепло светились другие восходы, но ему непременно надо было туда, где небо наливалось свинцовой тяжестью… И, что самое обидное, я так и не понял до конца, зачем: спасти? Добить? Не понял и теперь уже почти наверняка не пойму, кем был этот невысокий человек, уходящий во мглу… Через несколько шагов туман за ним почти сомкнулся, и некромант превратился в плоский силуэт, отбрасывающий целый ворох разноцветных теней — и на секунду мне показалось, что к каждому, синему, зеленому и алому зареву шагает свой Иамен. И вдруг мне смертельно, до крика захотелось сорваться с места и кинуться за некромантом. Я схватился за меч и уже привстал — и тут настоящее земное солнце вырвалось из облаков и все расставило по местам.

Я сидел на ободранной крыше сарая. Внизу пробуждалась деревня. В одном из домов включили радио. Тявкнула собака, взрыкнул мотор грузовика. На площади тетка в сиреневой кофте снимала щиты, загораживающие витрину ларька. Пусто и слепо блестели окна сельмага, отражая красный солнечный шарик. И низко‑низко — к дождю — стригли воздух чернявые ласточки.

Зонис Юлия, Голдин Ина.

"Ignis fatuus"

Глава 1

Планета Луг, тридцать первое октября

Джек Рюноскэ сидел на корточках на вершине холма и любовался морем травы, а Марк любовался Джеком. Слово «любовался» как в первом, так и во втором случае неточно описывает процесс. Джек, возможно, любовался морем травы. Все утверждения, связанные с Джеком, носили оттенок неопределенности. Марк пытался понять, что творится у Джека в голове. И лишь море травы было именно морем травы, ромашковым, сизым, лиловым, рыжеющим к горизонту. По нему перекатывались волны. Не от ветра. Просто эта трава плясала всегда.

Марк слишком пристально смотрел на Джека и потому не успел заметить, когда на лугу появились рядовой Тосс и сержант Джеремайя. Уловив краем глаза движение, выбивающееся из общего ритма травяного прибоя, Марк резко повернул голову. Рядовой Тосс и сержант Джеремайя были уже там. Они плясали.

- Вы все умрете, - не оглядываясь, сказал Джек и выплюнул изжеванную травинку.

Колония на Экбе, пятнадцатое октября

Здоровенный мертвец был прикован к столу наручниками. Входя в комнату, Марк ожидал ощутить зловоние. В комнате и вправду сильно пахло, но совсем не отвратительно – разогретым деревом, смолою... травой. Так пахло крыльцо дома, в которым родился Марк. Дом снесло пыльным смерчем вскоре после того, как семья Салливанов перебралась в Дублин. В штате Айова пыльные смерчи проложили маршруты, настолько аккуратные, что хоть электропоезда по ним пускай.

Мертвец шевельнулся. Синевато-черное пятно тления на