Город, которого нет 8 - Артемис Мантикор

Вечер с третьего на четвёртое я провёл с Мартой. Мы сидели на кухне при свете одинокой свечи и обсуждали, как прошёл этот цикл.

— Знаешь, я бы, наверное, скучала по этим дням, если бы помнила их, — произнесла она. — Благодаря Эфиру я здорово отдохнула от себя. Наверное, я жалею, что не могла уйти на дольше и всё это время посвятить себя играм.

— Тебе так нравится быть кем-то другим?

— Мне нравится спать, — поправила она. — Спать и ничего не решать, отдавая всё ей. Поэтому мы так хорошо ладим.

— Когда она не хотела тренироваться в симуляции в последние дни, мне казалось, ладите вы не так уж и хорошо.

— Лучше, чем многие, — отмахнулась Марта. — Благодаря ей я могу на время отпускать контроль и просто отдыхать. Знаешь, как глубокая медитация или полуосознанный сон, в котором ты другой человек и живёшь другую жизнь.

— Звучит, как откат какой-то способности.

— Ох, я не буду тебе этого рассказывать. Достаточно и того, что ты уже знаешь благодаря этому кругу.

— Жалеешь, что часть твоих тайн перекочевала ко мне?

— Я этого не вспомню, — она отвела взгляд и закончила, глядя в сторону. — Так что не смогу и ужаснуться этому. Но я очень рада, что ты оказался честным человеком. Единственное, о чём я жалею, это о том, что в твоём сердце я не занимаю место Тани. Но возможно, это лишь наваждение этого круга.

Я поджал губы.

— Мы с тобой — прекрасная команда. И мне с тобой уютно. И… я действительно думал о тебе до того круга, в котором мы застряли с ней.

— И какой она была? Чем она так нравится тебе и Лилии?

— Я не знал Лилию. Но я могу понять её чувства. К счастью, дружить можно со многими людьми.

Марта улыбнулась. Я вернул ей её слова, сказанные когда-то в начале этого круга.

— У тебя ведь синдром рыцаря. Тебе нужна дама в беде, я права? — спросила она вдруг.

— Один псионик уже говорил мне нечто похожее. Но… после искажения личной истории я начал понимать, что вы не правы. Я из тех рыцарей, которые вместо принцессы могут случайно спасти дракона.

— Вот как? — не совсем поняла меня Марта.

— Меня тянет к странному, — сказал я. — Если Лилия была такой же, и её тянуло к чуду, спрятанному там, где никто другой его не видит, я её понимаю. Ты намного больше, чем о себе думаешь.

— Спасибо за эти слова. Правда. Теперь я убедилась в том, что поступаю верно.

— В чём?

— Да так, начала одну небольшую игру с судьбой. Возможно, однажды я расскажу тебе об этом.

Я улыбнулся. Если это связано со мной, то, скорей всего, она об этом даже не вспомнит. Что именно Город изменит в её воспоминаниях об этом цикле и как, я не мог знать.

— Договорились.

— Наступает последняя ночь перед концом света… — сказала Марта, глядя в стремительно темнеющее окно. — Завтра то, чего не было, вновь станет сном. Никакой памяти, никаких обид. Только мы и наш новый круг. Скажи, Полярис, о чём ты больше всего сожалел в конце своей жизни до петли?

— О том, чего не успел сделать, — уклончиво ответил я.

— Ясно. Это самый распространённый ответ.

Я пожал плечами. Марта начала вставать, но в этот миг в кромешной тишине нашего дома послышалась трель кпк. Марта резко дёрнулась от внезапного звука и едва не упала, но инстинктивно попыталась ухватиться за что-то в падении, забыв о чашке, которую держала.

Осколки впились в ладонь, потекла кровь. Готесса взвизгнула.

Плохой знак на утро решающего дня.

Я подскочил к ней, но она резко отдёрнула руку, задев ещё и меня всё ещё торчащим осколком. Не сильно, мелкая царапина, не более. Но всё равно — будто плохой знак перед дорогой.

Открыл ящик с аптечкой, взял антисептик и вату.

— Там регенеративное средство есть, — улыбнулась Марта. — Забей, бывает. И чашка на следующем круге починется.

— Иди смотри, что там тебе пришло. У меня телефон на беззвучном.

Сообщение было от нового собеседника. Но имя говорило само за себя:

Лея: Приветствую, Полярис. Начался прорыв стихийных порождений хаоса через созданные одержимыми порталы. Пожалуйста, исполни свой долг. Жду в десять утра на лавочке слева от твоего дома (чтобы, стоя под твоим окном, я не напоминала тебе это животное).

— Что-то важное? — спросила Марта.

— Нет, ничего. Утром будут дела. Ты остаёшься за главную.

— Ясно… — вздохнула она. — Защита Несбывшейся?

— Угу, — отозвался я, вынимая спрей с эффектом ускоренного заживления.

Взял её тонкую бледную руку в свою. Она была холодной, несмотря на то, что в доме было довольно тепло.

— Я давал слово Лорельялин, и она честно исполнила свою часть уговора, — пояснил я. — Да и лидерство я получил не за просто так.

— Сказала бы, что буду ждать твоего возвращения, но может случиться так, что мы на этом круге уже больше не встретимся. Получается… это наша последняя ночь вместе. Ещё одно сожаление, лежащее камнем на сердце и мыслями «а что, если…»

— О чём ты?

— О том, насколько тонка грань между сбывшимся и несбывшимся, если о событии помнит только один человек, — произнесла она, неожиданно подалась вперёд и поцеловала.

* * *

Мимо Вечной Леи сложно пройти, не заметив. Правила скрытности, дабы не травмировать хрупкую психику первоуровневых, были не для неё. Хотя, в последний день перед концом света это наверное уже не столь важно.

Её погриск, мирно пасшийся рядом с лавочкой, с увлечением что-то жрал с земли. Сама Лея сидела на ней, полностью погружённая в книгу с говорящей обложкой «как преодолеть оковы кармы». Держала она её левой рукой, так что оковы были не метафизическими, а вполне реальными — в виде покрытой ожогами и царапинами счёсаной от нервов кожи. Правда, карму она создавала себе сама…

— Как книжка? — спросил я.

Девушка нервно вздрогнула и выронила сигарету из правой руки. О том, что там ещё тлел окурок, она благополучно забыла. Но тут же спохватилась, подняла и