Обратный отсчет - Токацин

купол. Гедимин увидел в нём перфорацию и быстро пошёл к ближайшему отверстию. Часовой заступил было ему дорогу — и был отброшен в сторону так, что врезался в стену. Сармат одним прыжком преодолел оставшееся расстояние и, не обращая внимания на крики и треск станнеров за спиной, выбрался наружу.

Там он остановился, чтобы надеть шлем. Крики смолкли; никто не пытался выстрелить в него из винтовки или пустить ракету. Он стоял за стеной и смотрел на чёрные, оплавленные гребни, когда-то бывшие стенами. Всё на километр вперёд превратилось в обугленное месиво. Дозиметр запищал, предупреждая об опасности, Гедимин покосился на него и без удивления увидел символ омикрон-излучения.

Можно было бы взлететь — «омикрон» был довольно слабым и не повлиял бы на работу «лучевого крыла» — но Гедимин не вспомнил о «крыльях». Он шёл по шоссе, зияющему воронками, и смотрел вокруг — на хаос развалин, оставшийся от бараков при заводе, на сам завод — кратер с размётанными по краям обломками, на жалкие остатки других заводов… Тут прошлись ядерными бомбами, проложив вдоль расплавленного шоссе два ряда кратеров. Из дорожного полотна торчало воткнувшееся наискось крыло истребителя — Гедимин опознал «Ицмитль».

Вскоре дорога пошла вниз, мягко спускаясь на дно последнего кратера. Он был шире и глубже остальных, и из него наружу не выкинуло ничего, кроме радиоактивной пены, застывшей по краям, как пемза. Гедимин остановился, наклонился к ней, рассеянно ковырнул её щупами анализатора — и развернулся к гигантской яме. Её дно было залито знакомым ирренциевым свечением. Зелёные блики дрожали на чёрном стекле — бомба пробила грунт до гранитной подложки, и гранит оплавился и впитал в себя радиоактивный пепел.

«Там был главный корпус,» — взгляд Гедимина рассеянно скользил по светящемуся дну. «Здесь — трансформаторы. А вон там — градирни. А здесь…» — он посмотрел себе под ноги и криво ухмыльнулся. «Здесь была проходная. Ворота для грузовиков…» — он шагнул вправо. «А тут проходили рабочие. Да, именно тут.»

Он опустился на колени. Рыхлая пемза раскрошилась под пальцами, покрывая перчатки радиоактивной пылью, — сармат не заметил. Он съёжился на краю кратера, ничего не видя перед собой; его тело содрогалось, и он не мог остановить дрожь. Он попытался вдохнуть, но лёгкие не подчинялись. Он вдохнул снова, коротко вскрикнув от боли. Из-под крепко закрытых век просочилась капля жидкости. «Вернулся…» — он глухо застонал, погружая руки в радиоактивную пемзу. «Вот моя станция. Я вернулся…»

Воздух наконец проник в лёгкие вместе с запахом расплавленного металла и едкой неопределимой вонью. Сармат запрокинул голову и завыл, содрогаясь всем телом. Его крик спугнул синих длиннохвостых существ, круживших над кратером и рыскающих по оплавленным развалинам. Гедимин видел их, как сквозь густой туман. Он вдохнул снова — невидимые обручи на груди немного ослабли. Сармат сердито смигнул. В глазах прояснилось. «Вернулся…» — он с трудом поднялся на ноги и заглянул в кратер. «Тут главный корпус, а тут…»

Он развернулся и медленно, едва переставляя ноги, побрёл к городу.

Его пропустили; охранники в экзоскелетах обступили его сразу за «бастионом». Он вяло приподнял руку, блокируя первый удар. Второго не последовало — охранника одёрнули свои же. Гедимина взяли за локти и куда-то повели.

Он не сразу понял, где находится, и чего от него хотят, а поняв, едва не рассмеялся. Его привели в выгородку, отведённую для дезактивации, — примитивный санпропускник. Охранники молча ждали, когда он отмоется от радиоактивной пыли. На выходе один из них провёл дозиметром от макушки до пяток сармата и кивнул, пропуская его в город. Гедимин остался на месте, и охранник удивлённо мигнул.

— Иди. Можно.

— Ты знаешь Лилит Тарс? — глухо спросил Гедимин, глядя ему в глаза. — А Иджеса Норда? Я ищу их.

Охранники растерянно переглянулись.

…Филк за устаревшим телекомпом развернулся к ним, испуганно мигая. Кроме него, в подземном информатории не было никого. Провожатый Гедимина — молчаливый сармат родом с Венеры — коротко объяснил, в чём дело, и филк снова повернулся к машине.

— Норд, Иджес. Призван во флот. Наводчик бортового гравитрона… Тарс, Лилит…

Экран зажёгся красным.

— Погиб во время бомбардировки топливного завода… Гварза, Бьорк…

Экран снова побелел, — Бьорку повезло больше.

— Хепри, Мафдет. Призван во флот. Десант, оператор тяжёлого экзоскелета… Хепри, Сешат. Призван во флот. Пилот бомбардировщика «Циклоп-два»…

Филк замолчал. Провожатый вопросительно посмотрел на Гедимина. Тот благодарно кивнул и протянул им по очереди руку. Говорить он не мог — горло сдавило.

…Перегородки между отдельными комнатами в бараке были снесены для экономии места, пол сплошняком застелен матрасами. Экипаж лежал вповалку; почти все остались в скафандрах, экзоскелеты и самые тяжёлые образцы брони были выставлены в проход, и Гедимин, споткнувшись о первое «заграждение», решил далеко не идти. Он отодвинул в сторону откинутую руку спящего сармата (тот даже не шевельнулся) и лёг на бок, стараясь никого не придавить. Убедившись, что внутри скафандра достаточно кислорода, он закрыл респиратор и судорожно вздохнул. Глухой стон, переходящий в вой, вырвался из груди. Теперь только сам Гедимин мог слышать, как он кричит, скорчившись на матрасе, и только он знал, сколько времени прошло, прежде чем на смену боли пришло отупение, а затем — тяжёлый сон.

Часть 12. 02.09.32–21.12.31. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити — Кагет, база «Элара»

02 сентября 32 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«А когда по южной дороге везли корпус деаэратора…» — Гедимин, оборвав нить воспоминания, до боли сжал кулаки. Обшивка скафандра заскрежетала. Сармат всегда гордился своей памятью; теперь он предпочёл бы не помнить ничего — каждая всплывающая мелочь обжигала, как капля расплавленного свинца на коже.

Крейсер стоял в передвижном ангаре, плавно ворочаясь с боку на бок, — Сайджин и Йенью проверяли работу «лучевых крыльев» после вечернего ремонта. Техники поправили обшивку, отремонтировали повреждённый гравитрон и укрепили десантную палубу; на ремонт увезли два десятка истребителей и лёгких бомбардировщиков, экзоскелеты тоже нуждались в отладке, — Гедимин, проходя мимо малых стапелей и глядя на летящие искры и стружку, думал, что ему со скафандром повезло — его можно серьёзно повредить только выстрелом из ракетомёта.

Когда он подошёл к люку, испытания «лучевых крыльев» закончились, и крейсер снова лёг на «подушку» защитного поля. Гедимин поднялся на борт, махнул рукой проходящим мимо него к выходу Сайджину и Йенью и свернул к реакторному отсеку. На мониторы он даже не взглянул — едва отсек герметично закрылся, сармат спустился в активную зону.

Это был испытанный способ, но сегодня