"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

– Случилось что, воевода? – спросил хванец, напряженно глядя на Радима снизу вверх.

– Случилось, – неловко кашлянув, ответил Радим и почти просительно произнес: – Войти дозволишь?

Альгидрас посторонился, все так же всматриваясь в лицо бывшего побратима. Потом перевел взгляд на меня. Я в ответ пожала плечами и тоже покосилась на Радима. Мы вошли во двор. Ветка при нашем появлении прижала уши к голове и низко зарычала, заставив меня шагнуть ближе к Радиму. Тот даже не взглянул на собаку, еще раз вздохнул и повернулся к бывшему побратиму.

– Ты как?

Альгидрас медленно произнес:

– Хорошо.

– Жара нет?

Хванец чуть качнул головой, и я украдкой посмотрела на него. Растрепанный, в наспех накинутой рубахе, даже не завязанной у горла, он выглядел очень больным и очень несчастным. Возможно, второе и было лишь плодом моего воображения, но мне очень хотелось его крепко обнять.

– Может, тебе сесть? – спросила я, не дожидаясь, пока Радим додумается усадить Альгидраса.

Тот заторможенно перевел на меня взгляд, медленно кивнул и направился к лавке. Движения его были скованными. Радим поморщился, глядя ему в спину, и снова вздохнул. Да что ж он все вздыхает?! Переходил бы уже к делу! Альгидрас добрался до дома и, осторожно присев, ухватился за край лавки. Потом поднял голову и вопросительно взглянул на воеводу.

– Тут мать тебе мази еще передала.

– Спасибо.

От них шли почти видимые волны неловкости. Я обхватила себя за плечи, чтобы куда-то деть руки. Это движение тут же приковало ко мне два напряженных взгляда. Зачем Радим привел меня сюда?

– Вот. – Воевода наконец сдвинулся с места и, достав что-то из-за пазухи, протянул это Альгидрасу. Я разглядела небольшой кусок пергамента. – Златка тебе написала.

Я удивилась таким сложностям. Неужели Злата настолько чтит обычаи, что вместо того, чтобы прийти, передала записку через мужа? Это, выходит, я позавчера вообще все правила приличия нарушила? Альгидрас принял сверток, кивнул в знак благодарности и тут же его развернул. Со своего места я увидела, что там написана всего пара строк. Альгидрас прочел текст за долю секунды и вскинулся так, что ему наверняка стало больно, но он даже не поморщился. Хванец потрясенно посмотрел на Радима, и тут же в его глазах мелькнула… радость. Такая искренняя, словно его лампочкой изнутри подсветили. Радим пожал плечами и неловко усмехнулся.

– Я благодарить тебя пришел, – проговорил он.

Улыбку тут же словно сдуло.

– Не глупи, воевода. Я-то здесь при чем?

– Сам знаешь. Коли не узоры бы твои…

Альгидрас опустил голову, словно перечитывал письмо. Однако я понимала, что он тянет время. Наконец он выпрямился и посмотрел на меня. Я разглядывала его в ответ, тщетно пытаясь понять, что происходит. От него веяло сдержанной радостью и еще немного растерянностью.

– Мне кто-нибудь наконец скажет, что случилось? – громко спросила я, оборачиваясь к Радиму. Тот окинул Альгидраса беспомощным взглядом и пробормотал:

– Может, в дом или…

– В доме не прибрано, – неуверенно отозвался Альгидрас. – Нам не до того было. Велена огорчится, что воевода был, а тут…

Радим стушевался, а я брякнула, не подумав:

– Может, помочь прибрать?

Радим посмотрел на меня с легким удивлением, а Альгидрас, пользуясь тем, что он вне поля зрения воеводы, сделал страшные глаза и помотал головой.

– Пошутила, – буркнула я, злясь на то, что никто не ожидает от Всемилы добрых и бескорыстных поступков. А вот я бы помогла покалеченному мальчику и старой женщине навести порядок в доме. Что тут такого?

– Я пришлю кого сегодня, – пробормотал Радим, и неловкость момента зашкалила.

– Мы сами. Пойдемте на сеновал. Там… пусто.

Я нервно хихикнула, чем вызвала недоуменный взгляд обоих мужчин. Но я просто не могла удержаться, вспомнив цитату из всем известного фильма: «Селянка, хочешь большой, но чистой любви? Тогда приходи, как стемнеет, на сеновал». Лезет же дурь всякая в голову.

Сеновал оказался большим сараем с довольно высоким потолком. Правда, сена здесь не оказалось.

– Сеновал без сена, – пробормотала я.

– Велена корову уже не держит, – пояснил Альгидрас.

– Ты присядь, – тут же взял быка за рога Радим и, подхватив меня под мышки, усадил на перевернутую вверх дном бочку. Прямо как маленькую, честное слово.

– Радость у нас, – начал Радим отнюдь не радостным тоном.

Я покосилась на хванца. Тот опустился на землю, скрестив ноги, и сморщил переносицу, как делал всегда, когда испытывал неловкость.

– Какая радость?

– Златка… У нее… у нас… – Радим с тревогой посмотрел в мои глаза и так и не закончил мысль.

И тут меня озарило.

– У вас ребенок будет?

Мой голос прозвучал непривычно высоко от охвативших меня эмоций. Ребенок. Это же прекрасно! Они столько лет ждали. Добронега говорила, что Златка все глаза выплакала. Да и сама Добронега уже, по-моему, отчаялась дождаться внуков. Не от Всемилы же, которую, с ее-то проблемами с психикой, вообще непонятно, как замуж выдать. И тут я невольно ойкнула, прижав ладонь к губам. Так вот почему все так странно себя ведут! Всемила должна закатить истерику! Сделать что-то страшное. Вон как виновато и встревоженно смотрит Радим. И что мне делать? Соответствовать образу?

Я покосилась на хванца, но тот внимательно изучал солому у ног. Тогда я перевела взгляд на воеводу и подумала о том, как же страшно ему сейчас. Почему я должна портить такой светлый момент ожидаемой истерикой? Вот почему он увел меня из дома – подальше от матери, чтобы не омрачать ей радость. Привел к единственному человеку, который знал о проблемах и мог реально помочь. Тряхнув головой, я спрыгнула с бочки, ожидая, что Радим отступит. Однако он не сдвинулся с места, вероятно, боясь, что я куда-нибудь побегу или что-нибудь устрою. Я осознала все это за доли секунды до того, как врезалась в его грудь. Радим надежно зафиксировал мои локти, прижав меня к себе так, что я не могла пошевелиться. Интересно, мне хотя бы дадут шанс что-то сказать? Альгидрас по-прежнему сидел на земле и смотрел спокойно, словно ничего необычного не происходило. И я вдруг поняла, что он был свидетелем подобных сцен не один раз.

– Отпусти, – попросила я, уткнувшись взглядом в грудь Радиму.

Он еще крепче сжал руки и пробормотал:

– Всемилка…

– Отпусти, говорю. Обнять хочу!

На этот раз он разжал руки, однако так и не отступил, и я по-прежнему оставалась зажатой между ним и бочкой. Поднявшись на цыпочки, я крепко обняла Радима за шею.

– Ты себе представить не можешь, как я рада.

– Правда? – неверяще спросил он, и я пожалела, что не могу видеть его лицо в этот момент.

Радим тут же отступил, и я разжала руки. Вот теперь я видела его лицо. В напряженном взгляде проскользнула робкая надежда.

– Всемилка, ты рада?

– Конечно рада, глупый! Давно пора уже появиться человеку, который наконец отомстит грозному воеводе за всех обиженных разом.