Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

мне нужно покинуть этот дом, — взгляд её остекленел, — мне нужно бежать отсюда. Я… — она запнулась и продолжила прерывистым шёпотом, — произошло ужасное. Я только хотела поесть…

Умолкнув, девушка лихорадочно растёрла щёки.

— Ещё и это, — она пыталась мужественно сдержать слёзы, но глаза опять повлажнели. — Это из-за него. Он напал, когда я спускалась по лестнице. Это он…

— Кто он?

— Он, — ноздри девушки яростно раздулись, и она хлопнула себя по груди. — Мы боролись за сознание, за право смотреть… Я даже не помню, что происходило снаружи! В такие моменты реальность исчезает. А потом он почувствовал неладное и спрятался, а я… — Лирка в отчаянии запустила пальцы в волосы. — Господин, это невозможно исправить! Только бежать. Я боюсь… Я не хочу бояться всю жизнь! И я не знаю, как это изменить, как… — она расплакалась, и мужчина, прижав её к своей груди, начал ласково укачивать. — У меня ведь ничего не было… а теперь и вовсе нет…

Жрец отодвинул капюшон назад и с улыбкой посмотрел на плачущую девушку. Ночной свет отразился желтоватым бликом в зеленовато светящихся глазах.

— Побег ничего не исправляет. Ничего. Поверь тому, чьи ошибки поломали чужие жизни. Сбегая, я лишил себя права хоть что-то исправить. А теперь расскажи мне, что же произошло. Я уверен, — он мягко улыбнулся, — мы сможем как-то это решить.

Глава 25

Суета

К утру Лирка и господин жрец наконец освободили кабинет и вышли к завтраку за общий стол. Лицо у девушки было заплаканное и усталое, кудри растрёпаны, словно их постоянно ворошили пальцами, на помятой рубашке почему-то чернели пятна чернил, а обута она была в мягкие тапки, в которых господин Шерех узнал собственную обувь.

Господин Шидай в тот день впервые смог спуститься к завтраку, и они с Лиркой представляли собой очень гармоничную растрёпанную парочку на фоне аккуратно причёсанных и одетых Вотых. Тех, впрочем, это ничуть не смущало.

Майяри не терпелось спросить подругу о самочувствии — может, хоть что-то расскажет, — но рядом с ней сидел жрец — всё так же в плаще и с капюшоном на голове, — который старательно подкладывал и подкладывал Лирке в тарелку кушанья. Госпожа Жадала даже попросила его поумерить пыл («Девочка сейчас разорвётся»), Викан пошутил о прожорливых невестах и подмигнул почему-то господину Фошию, но через полчаса все шуточки смолкли. Даже разговоры притихли. Лирка всё ела, ела и ела, и на неё пялились уже настороженно.

— В подземельях потратила очень много магии, — объяснил жрец и обратился к слуге: — Брат мой, принеси этому ребёнку ещё этих бесподобных блинов. Если остались. Большой выброс, почти до дна, — вернулся он к объяснениям. — Восстановление на начальном этапе прошло за счёт массы зверя. Очень редкое явление. Теперь медведице нужно восстановить почти треть веса.

— Вот как? — господин Шерех удивлённо приподнял брови. — Кажется, я слышал о чём-то подобном… Да, точно! Только это был не маг. Умирающий оборотень. Зверь почти половину массы тела отдал, чтобы у него восстановилась жизненная сила. Бывает же, — старый консер с интересом и благосклонностью посмотрел на уткнувшуюся в тарелку девушку. — Вероятно, связь со зверем очень хорошая, раз медведица так о ней заботится. И это в столь юном возрасте…

Шум за столом возобновился.

Майяри радостно посмотрела на подругу. Выброс магии. Наверное, поэтому их не засыпало. Какая Лирка молодец! Накатила волна облегчения: теперь хотя бы понятно, что с подругой всё хорошо. Теперь всё хорошо.

Радость портил только господин Шидай, с сомнением и подозрением смотрящий на жреца. Майяри занервничала и тоже засомневалась, а потом задалась вопросом: кто собственно этот жрец и почему его так хорошо принимают в доме Вотых и никто не удивлён его присутствию? По имени к нему никто не обращался и вообще с разговорами не приставал. Молодые оборотни — тот же Викан — и вовсе настороженно посматривали на него. А госпожа Жадала даже удивилась, что он всё ещё не уехал.

После завтрака Лирка вышла из дома прямо в тапочках господина Шереха и, усевшись на скамейку, уставилась на солнце. Глаза слезились, но она не отворачивалась и продолжала смотреть на слепящий диск.

— Кто это? — тихо спросила Майяри у господина Шидая, кивая на говорящего с домоправителем жреца.

Лекарь как-то странно посмотрел на неё, губы его дрогнули, и он всё же ответил:

— Глава одного из местных храмов. Вотые, знаешь ли, оказывают поддержку жрецам.

Почему-то прозвучало неубедительно, и у Майяри появилось ощущение, что она что-то упустила. Надо бы у Ранхаша спросить. Воспоминание о харене мгновенно растравило раздражение, терзавшее её с самого утра, когда она обнаружила, что возлюбленный уже изволил уйти. Раздражение и стыд. Похоже, она была слишком смела. Но откуда ей знать, что в любви слишком, а что допустимо?

— И почему моя сестрёнка такая сердитая? — сзади подошёл и приобнял её за плечи Викан.

— Викан, — Майяри прямо взглянула на оборотня, — ты мне на днях книги приносил. О любви. Вот ты мне скажи, в отношениях между возлюбленными допустимо всё, что в них написано?

— Так… ну… — оборотень обескураженно моргнул и подёргал себя за косу. Сегодня та была коротенькой, всего-то до лопаток.

— Не юли, — девушка строго прищурилась.

— Я не юлю, я вспоминаю, что там. Давно не читал, знаешь ли…

— В Сумеречных горах об этом и говорить позорно, — Майяри презрительно фыркнула, показывая своё отношения к традициям родины. — Но там и не любят. А если любят, значит, всё правильно, так?

— Так. А чего это тебя так волнует? Майяри, — Викан расплылся в ехидной улыбке, — ты что-то такое сделала с Ранхашем?

Майяри холодно уставилась на него и высокомерно ответила:

— Это моё дело, что я там с ним сделала или нет.

— О боги! — Викан отпустил её и согнулся в хохоте. — Почему я не видел этого⁈

— Ты бы умер, если увидел, — угрожающе прищурилась девушка.

— Ха-ха-ха, — веселился оборотень. — Майяри, ну прости, но мне очень хочется знать, как отреагировал Ранхаш. Я умру, если не узнаю!

— Я наслажусь твоей смертью, — пообещала Майяри. — Ты всё-таки притащил мне какую-то гадость, да?

— Как раз наоборот. Просто Ранхаш консерватор и сноб и в любви разбирается