Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

всего через несколько лет осуществят именно те самые «любимые руководители», причем даже не в масштабе отдельно взятой области, а в масштабе всей страны, тогда естественно никто и подумать не мог. Включая главного борца с коммунизмом в глобальном масштабе президента США Рональда Рейгана.

Вот тут то, в ходе этого поиска коварных антисоветских заговорщиков, и всплыла фигура Альберта Терентьева.

Очень быстро ищейки из местного ГБ выяснили, что ужасная подпольная антисоветская группа негодяев — заговорщиков, в состав которой входил и «террорист» Петров собиралась преимущественно на квартире Терентьева, либо на даче, которая принадлежала его отцу первому секретарю райкома КПСС. В состав группы входили несколько парней и девушек- студентов Краснознаменского Педагогического института, обучавшихся на историческом факультете и факультете иностранных языков. Впрочем была еще и пара — тройка приятелей Альберта, таких же как и он номенклатурных отпрысков.

Честно говоря, когда я узнал об этом то вначале не поверил услышанному. Нет то, что молодые парни и девушки собирались у кого-то на квартире, слушали не рекомендованную в СССР западную музыку, фарцевали по мелочи и вели между собой крамольные разговоры на разные темы, включая и политические, в этом как раз не было на мой взгляд ничего необычного. В позднем СССР таких групп и группочек было великое множество, их как правило никто не трогал, если конечно они в своих забавах не переступали некую незримую границу дозволенного. Не обошло стороной это диссидентское ( а еще вернее псевдо диссидентское) поветрие и среду так называемой «золотой молодежи», причем я бы даже сказал, что именно среди них, критическое отношение ко многим сторонам советской действительности было распространено значительно шире и обильнее чем среди всего остального населения СССР.

Я никак не мог взять в толк, что оказалось общего между явным мажором, каковым являлся Альберт и Петровым, который во всем, и внешне, да и пожалуй внутренне являлся его полной противоположностью. Я еще мог представить Петрова, в роли этакого террориста одиночки, «борца за свободу», повредившегося умом на почве своего интереса к истории народовольцев, которые как известно были одними из зачинателей политического терроризма в Российской империи и вообразившем себя, на этой почве, новым Желябовым или Халтуриным, но у меня никак не укладывалось в голове то, что к этой дичи хоть как то, пусть даже в самой малейшей степени был причастен Терентьев.

Тогда в 1983 году эта загадка так и осталась не разгаданная мною. Лишь значительно позже, спустя много времени, уже в двадцать первом веке, случайно наткнувшись в интернете на материал посвященный Краснознаменскому делу 1983 года я сумел найти ответы на свои вопросы и разрешить свои недоумения.

Оказалось, что все начиналось действительно так, как я и думал.

Альберт и несколько его приятелей, происходящие преимущественно из той же среды, что и он сам, по началу действительно собирались для того, чтобы послушать свежие записи западной музыки, выпить алкогольных напитков и потрепаться о том и о сем. Никаких разговоров на политические темы, кроме пересказа друг другу анекдотов «про Брежнева», которые и так рассказывала вся страна по началу во время их встреч не велось.

Все погубило непомерное тщеславие Терентьева.

Неизвестно почему этот мажор, вдруг вообразил себя выдающимся политическим деятелем, призванным не больше не меньше, как «изменить систему». В его довольно таки пустой и глупой голове зародился, как он считал, дерзкий план создания подпольной молодежной организации, которая по его замыслам должна была стать не больше и не меньше как «кузницей будущих политических кадров», чьим призванием должно было стать радикальное и революционное переустройство страны. В общем глупый и самодовольный индюк решил немного по диссиденствовать, будучи полностью уверенным в своей полной безнаказанности. Кажется в своих мечтаниях, он зашел настолько далеко, что вообразил себя не кем иным, как создателем подпольной оппозиционной политической партии.

Каким то образом Терентьев сумел выйти на около диссидентские круги в Москве, состоящие преимущественно из таких же мажоров как он сам. Из Москвы Альберт стал привозить в Краснознаменск разного рода «самиздат» и «тамиздат» смущая им не окрепшие молодые души. Причем там были вещи по круче чем широко известный роман Пастернака «Доктор Живаго» запрещенный к публикации в СССР лишь по личной прихоти малограмотного Хрущева. Насколько я помню в числе изъятых при обысках у незадачливых революционеров крамольных изданий фигурировали книги Солженицына, Бродского, Зиновьева и даже если мне не изменяет память машинописная копия «Преданой революции» Троцкого ( ее кажется нашли как раз у Петрова и поля страниц были густо покрыты, сделанным им собственноручно пометками и галочками). О таких мелочах как запрещенная повесть Стругацких «Гадкие лебеди» или текст знаменитого секретного доклада Хрущева на двадцатом съезде КПСС и говорить не приходится. В общем за весьма недолгое время Терентьев сумел собрать весьма солидную библиотечку литературы, которая оценивалась в то время, как однозначно и люто антисоветская.

Однако книги книгами для будущей «молодежной оппозиционной партии» необходимы и кадры, так сказать «рекруты будущей политической революции в СССР» К тому же Терентьев собственноручно избрал самого себя на пост Генерального Секретаря этой пока еще вполне виртуальной партии. Его неуемные амбиции, разжигали в нем жгучее желание повелевать и властвовать.

Поскольку подавляющее большинство его номенклатурных дружков, хором проклинавших «проклятый совок», но не желавших тем не менее погрузится в пучину подпольной политической деятельности, слишком явно не подходило на роль новых декабристов, Терентьев решил вербовать кадры для своей «партии» в другой среде. А именно первоначально среди своих однокурсников. Так ему в конце концов удалось соблазнить прелестями нелегальной политической деятельности парочку своих знакомых, обучавшихся на одном с ним факультете, тем более, что беседы на политические темы сопровождались, как правило обильными возлияниями и поеданием дефицитных продуктов. Некоторое время дело «партийного строительства» так и шло, что называется ни шатко и не валко.

Все изменилось вскоре после того, как Терентьеву удалось привлечь к работе своей «организации» Петрова.

Естественно, что между лощенным мажором, каким был Альберт и неухоженным, диковатым Петровым, всецело и полностью погруженным в историческую науку не было ничего общего. Однако Терентьев вбил себе в голову, что его нарождающейся 'партии’по зарез необходим свой штатный аналитик и идеолог. А поскольку он сам явно не тянул на эту должность то его взгляд остановился на Петрове, тем более, что тот занимался российским революционным движением конца девятнадцатого и начала двадцатого столетий.

Альберт начал обхаживать Петрова, который так же был его однокурсником. Тот вначале шарахался от него, поскольку вообще избегал общения с людьми, да к тому же не мог