Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

Однако Альберт, проявил терпение и настойчивость, решив в конце концов, привлечь внимание своего однокурсника запрещенной литературой. Все началось с пресловутого «Доктора Живаго» и в конце концов Петров мало помалу стал нечто вроде завсегдатая у Терентьева привлеченный имеющимся у него собранием «запретных плодов». На следствии выяснилось, что Альберт даже сумел добыть для Петрова трехтомный «Архипелаг ГУЛАГ» причем оригинальное издание ИМКА- ПРЕСС, а не какую то там третью или четвертую машинописную копию, с которым тот желал непременно ознакомится.

Таким образом не мытьем, так катаньем Терентьеву удалось таки заполучить в ряды своей «партии», аналитика и идеолога.

Петров вошел в работу подпольного кружка и даже зачитал на его собраниях, парочку подготовленных им лично рефератов. Как выяснилось он так же был недоволен сложившейся ситуацией, как в стране, так и в отечественной исторической науке, поскольку занимаясь историей революционной деятельности народовольцев и эсеров, постоянно по его собственному выражению «спотыкался о замшелые партийные догмы». Тут я конечно мог понять его поскольку вся история советского периода, и прилегающего к нему периода в начале восьмидесятых годов представляло из себя «сказки тетушки КПСС» ( как выражалась героиня нашумевшей в перестройку повести Юрия Полякова «Апофигей»). Естественно, что Петрова грызли не утоленные научные амбиции, он испытывал самую настоящую тихую ненависть по отношению, как к замшелым догматикам от науки, так и к партократам, которые по его мнению, ради сохранения своей власти и привилегий препятствовали честному и объективному научному исследованию.

Однако участие в деятельности подпольного кружка возглавляемого Терентьевым быстро ему наскучило. Пьянки которыми, как правило, заканчивалось очередное заседание самозваного «ЦК» ему были не интересны, напыщенный и не особенно умный мажор коим являлся Альберт очень быстро начал его раздражать. Петров начал требовать перехода от слов к делу и в качестве такового предложил для начала изготовить и расклеить в видных местах города партию листовок с соответствующим содержанием.

Альберт очень любил поговорить и покрасоваться, но на этом вся его «революционность» и заканчивалась. Настойчивые призывы своего однокурсника о переходе к практической деятельности по свержению «антинародной власти» в конце концов надоели ему и в итоге он изгнал Петрова из рядов своей «партии».

Нечего и говорить, что Петров был возмущен и взбешен случившемся. В глубине своей души он был тщеславен и честолюбив не менее Терентьева. В его голове зародилась идея громкой акции, подобной покушению Каракозова на Александра Второго, которая должна была стать провозвестником новой народной революции, а он ее первым мучеником. В этом его поддержала его подруга, с которой он познакомился в кружке Альберта.

Девушка эта была дочерью какого-то партийного начальника, приятеля отца Альберта. На фотографии размещенной в интернете, я увидел очень некрасивую, рыжеватую девицу, с плоской грудью и ярко выраженными семитскими чертами. Кажется ее дед по матери происходил из когорты «пламенных революционеров» еврейского происхождения. Училась она на факультете иностранных языков.

Девица беззаветно влюбилась в Петрова и стала во всем поддерживать его в том числе, и когда он начал высказывать «террористические намерения». Видимо в глубине души она вообразила себе новой Софьей Перовской или Гесей Гельфман. В довершении всего она была очень озабочена темой советского антисемитизма.

В конце концов парочка разработала план совместной акции, которую она приурочила к 1 мая 1983 года. По их замыслу Петров должен был отделится от колонны демонстрантов, когда она должна была проходить по Центральной площади, мимо трибуны с областным и городским начальством и взорвать самодельное устройство изготовленное лично им и при возможности, если получится обстрелять трибуны из обреза. Его же подруга ( ее звали кажется Октябрина Парфенова) должна была в это время разбрасывать в толпе самодельные листовки соответствующего содержания.

Что и говорить план был дурацкий и по дурацки он был и исполнен. Начнем с того, что Парфенова с листовками не явилась на демонстрацию, испугавшись в последний момент. Одно дело воображать себя пламенной героиней- народоволкой, другое дело решится принять участие в реальной акции, да еще и с риском для своей жизни.

Тем не менее Петров, даже не дождавшись своей подружки, решился следовать своему плану до конца. И в конце концов произошло то, что произошло.

Скандал произошел конечно страшный. Я сам помню передачу по «Радио Свобода» в которой рассказывалось о молодежной террористической, антисоветской организации в городе Краснознаменске. КГБ мигом расколол неудавшегося камикадзе Петрова и начались аресты и задержания не только не посредственных членов подпольного кружка возглавляемого Терентьевым, но даже и тех, кто хотя бы чуть-чуть знал о его существовании, а таких оказалось довольно много. Естественно, что схвачено было и несколько номенклатурных отпрысков.

Альберт оказавшись в ИВС местной ГБ, страшно струсил, и немедленно признался во всем, что он совершил и даже еще не успел совершить. С самого начала высокопоставленные родители, стали стараться вывести из под удара своих нашкодивших чад, стараясь представить все произошедшее как «шалость, произошедшую из-за излишнего юношеского максимализма». В конце концов Комитет пошел им навстречу. Видимо на самом верху было принято решение не раздувать чрезмерно это дело и потихоньку замять его.

От «террориста» Петрова открестились все кто его знал, и таким образом в этой истории он стал самым крайним. Его в конце концов признали невменяемым ( что на мой взгляд было не далеко от истины)и отправили на принудительное лечение в Казань, в знаменитую специальную психиатрическую больницу интенсивного наблюдения.

Самое интересное, что Парфенова оказалась единственным человеком, оставшимся верным своему незадачливому жениху и единомышленнику. Хотя она и струсила, не явившись на совместно запланированную акцию, но будучи арестованной и уже потом на предварительном следствии, вела себя крайне вызывающе и дерзко. Вину свою она отрицала категорически, и постоянно «произносила речи антисоветского содержания». В общем как я понял, она была неким подобием незабвенной Валерии Ильиничны Новодворской. В итоге по решению суда она последовала в ту же самую больницу, в какую определили и ее жениха, только в женское отделение.

Остальные «государственные преступники» отделались малой кровью, в виде отчисления из института и исключения из рядов ВЛКСМ. Альберт после вылета из ВУЗА был призван в армию, отец по блату сумел пристроить его на службу в роту обеспечения местного военного училища, где он и прослужил два года, не отсвечивая и ведя себя тише воды и ниже травы. Вернувшись на гражданку он по тихому восстановился на заочном отделении института, закончил его, тем более, что времена