Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Никакого пополнения в семействе не предвидится. Просто мать, судя по всему, простудилась. С удивлением я осознал, что эта мысль меня расстроила. Я всегда мечтал о братьях и сёстрах. Причём именно во множественном числе. Мне хотелось иметь большую и дружную семью.

— Мам, привет! — подошёл я к ней, обнял её за плечи и чмокнул в щёку. — Это тебе, — я протянул ей букет.

— Серёженька! — на лице матери появилась нежная улыбка. Она обняла меня в ответ, на секунду прижалась щекой к моей груди, потом взяла цветы и принялась суетиться и благодарить. — Спасибо! Ой. Сейчас, я только гречку досмотрю и сразу на стол накрою. Хотя чего это я? Ты ж с дороги голодный поди…

Она попыталась вскочить, но в этот момент подошёл отец. Он спокойно положил руки ей на плечи, не давая подняться, и нежно чмокнул в макушку.

— Успокойся, Лена. Сиди. Я сам всё сделаю.

С этими словами он взял у неё из рук букет, вышел из кухни, чтобы поставить цветы в вазу, и через пару минут вернулся. Подойдя к плите, отец снял крышку с кастрюли и принялся деловито греметь половником, разливая по тарелкам душистый мясной суп с лапшой.

Я, в свою очередь, сел рядом с матерью и принялся помогать ей с гречкой. Это не заняло у нас много времени, и вскоре на столе уже красовались тарелки с супом, миска с квашеной капустой и с солёными помидорками, а в духовке разогревалось жаркое в горшочках.

За столом о делах мы не говорили. Мать, как и в прошлый мой приезд, с интересом расспрашивала о моей учёбе, о том, как прошли зачёты, как питаюсь, как здоровье. Я отвечал, опустив, разумеется, историю с Белоглазовым и прочие неприятные моменты. Отец в основном молчал, внимательно слушая, и лишь изредка вставлял короткие реплики или что-то уточнял.

Когда вопросы у матери иссякли, я принялся расспрашивать её. Обмен новостями становился нашей доброй традицией. Мать с энтузиазмом принялась рассказывать о событиях на работе, о том, что соседка тётя Шура наконец-то получила ордер на новую квартиру, о том, какие ткани они с мамой Кати урвали в универмаге на костюм, о новых постановках в театре. Словом, обо всей той кипучей, повседневной жизни Москвы, которой мне так не хватало в стенах училища.

После обеда, мы с отцом мягко, но настойчиво отправили мать отдыхать. У неё снова поднялась температура и начался лёгкий озноб. Она немного посопротивлялась для вида, но, в конце концов, сдалась и удалилась в комнату. Ну а мы быстро убрали со стола и вымыли посуду.

Я снова попытался выведать у отца хоть что-то о «сюрпризе», но он лишь покачал головой, вытирая тарелку.

— Позже, Сергей. Всё в своё время, — услышал я то же, что и в машине.

Пожав плечами, я вышел из кухни. До вечера ещё было далеко, а дел никаких не было, поэтому я решил позвонить Кате. Она ответила почти сразу, но голос её звучал глухо.

— Серёжа? Ты уже в Москве? — спросила она после приветствия.

— Да, недавно приехал. Хотел предложить прогуляться, в кино, может, сходить.

Катя чихнула, затем ещё раз и ещё. Ага, понятно. Прогулка отменяется.

— Я простыла, — грустно проговорила она и тяжело вздохнула.

Мы договорились, что я приеду к ней в гости и привезу чего-нибудь вкусненького. Положив трубку, я стал одеваться. В этот момент из кухни выглянул отец.

— Куда собрался? — спросил он, вытирая руки.

— К Кате. Она тоже, как выяснилось, болеет.

— О! Я с тобой. Мне как раз нужно Жоре кое-какие документы завезти. Минуту, мать предупрежу, что мы уходим, и портфель с документами заберу.

Вернулся отец действительно быстро, с коричневым портфелем в руке. Не прошло и десяти минут, как мы снова колесили по Москве, на этот раз в направлении дома Кати.

По пути мы сделали несколько остановок. Сначала у магазина, где я купил небольшой тортик и фрукты, потом снова у цветочного, где приобрёл уже два небольших букета: для Кати и её матери.

Отец, наблюдая за моими приготовлениями, посмеивался. А когда я уселся в машину, закинув покупки на заднее сидение, показал мне большой палец. Мол, правильно, сынок, одобряем-с. Цокнув языком и закатив глаза, я сказал:

— Поехали уже.

Вскоре мы стояли перед дверью квартиры Кати. Я переложил цветы в одну руку, отец держал торт и фрукты. Мысленно приготовившись к встрече, я нажал на кнопку звонка.

Дверь открыла мама Кати, Нина Павловна. Увидев нас, она сразу же заулыбалась и принялась приглашать нас в дом. Катя, закутанная в тёплый домашний халат, с носовым платком в руке, выглядывала из гостиной. Увидев меня, она радостно улыбнулась, но тут же чихнула несколько раз подряд.

— Прости, я не в форме, — хрипловато проговорила она, обнимая меня в ответ. Мы прошли в гостиную, а через несколько минут на столе уже стояли чайник с чаем, пять чашечек на блюдцах и торт, который мы принесли.

Минут через двадцать отцы наши поднялись из-за стола и, сказав, что им необходимо обсудить важные рабочие вопросы, удалились на кухню, плотно прикрыв за собой дверь.

Оставшись в гостиной с Катей и Ниной Павловной, мы перешли к беседе на отстранённые темы. Разговор был лёгким, ни к чему не обязывающим, но я видел, что Кате тяжело даётся даже эта неспешная беседа. Она стойко пыталась поддерживать беседу, кивала, улыбалась, но её неумолимо клонило в сон.

Вскоре вернулись и наши отцы. На лицах обоих читалась лёгкая озабоченность, но при виде нас они тут же сменили выражение на более безмятежное.

Долго в гостях мы не стали задерживаться. Я рассудил, что лучшим лекарством для больной девушки будет тишина и отдых. А встретиться с ней мы ещё успеем, ведь отпуск мой только начался.

Поблагодарив за гостеприимство и пожелав Кате скорейшего выздоровления, мы с отцом отправились домой. На обратном пути отец был задумчив и молчалив. Да и мне беседовать особо не хотелось. Поэтому я решил немного вздремнуть, устроившись поудобнее.

Сон сработал, как телепорт: вот я сел в машину, а вот уже пора выходить. Дома было тихо, мать уже спала. Я прошёл в свою комнату, достал с полки первую попавшуюся книгу и плюхнулся на кровать. Чтение всегда помогало мне упорядочить мысли, отвлечься от суеты. Но долго насладиться чтением у меня не вышло. Усталость от дороги, вкусная еда, отсутствие жёсткой дисциплины сыграли