Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Наконец, я добрался до двери нашей аудитории. Сделав глубокий вдох и выдох, я сменил выражение лица, смахнув с него все следы задумчивости и раздражения. Нужно было возвращаться к своим товарищам в прежнем настроении. Я толкнул дверь и вошёл внутрь с самой широкой, беззаботной улыбкой, какую только смог изобразить.

Ребята сидели в почти прежних позах, но работа у них не шла. Все они смотрели на дверь, и на их лицах читалось ожидание ответов на интересующие их вопросы. Когда я появился, десятки глаз уставились на меня. Зотов, не выдержав, вышел вперёд.

— Ну? — коротко бросил он, и в этом одном слове слились вопросы всех парней: что случилось? это что-то серьёзное? нам что-то грозит?

Я махнул рукой, давая понять, что ситуация выеденного яйца не стоит.

— Да всё в порядке. Ерунда. Как обычно: сделай то — не знаю что, сходи туда — не знаю куда. Орлову отчёт нужно было срочно помочь оформить, вот и вызвали из-за чепухи. Ничего серьёзного.

— А-а-а… — недоверчиво протянул Зотов, но в его голосе прозвучало облегчение.

Он не был дураком и уже довольно хорошо меня узнал. Он прекрасно понял, что если я не хочу говорить, то ничего не выжмешь, хоть тресни. А если сочту нужным — расскажу всё сам, когда придёт время. Доверие было обоюдным.

Я подошёл к своему стулу, возле которого всё ещё стояла гитара, поднял её и бодро, почти весело проговорил, обращаясь ко всем:

— Ну что, продолжим нашу репетицию? Солнце ещё высоко! — Все бросили взгляд на совершенно чёрный оконный проём, и по аудитории поползли сдержанные смешки. — Гхм, в общем, работать надо! До Нового года осталось меньше недели, а у нас, между прочим, далеко не всё готово!

Возвращение к привычному делу, сработало как щелчок выключателя. Неприятный осадок после беседы с Белоглазовым окончательно выветрился из моих мыслей.

Кольцов снова взял в руки барабанные палочки, Абакиров поднёс к губам тромбон, а Толя и Азиз принялись дорисовывать плакаты. Все снова погрузились в работу. Была поставлена задача на сейчас, и я намерен выполнить её блестяще. С остальным разберусь позже.

* * *

Центральная клиническая больница Четвёртого главного управления при Министерстве здравоохранения СССР.

Сергей Павлович Королёв лежал в больничной палате и неотрывно смотрел в белый потолок. Специфичный больничный запах, приглушённый свет от ночника и монотонное тиканье часов на стене умиротворяли и неплохо ограждали от внешнего мира, где кипела жизнь и работа. Но его мысли были далеки от покоя.

Медленно, словно густой туман, в сознание просачивалось понимание: он стоял на краю. И это не метафора, а самая настоящая реальность. Он. Мог. Умереть. Он едва не потерял всё.

И он бы так и не проснулся, если бы не действия одной расторопной и, как выяснилось, на редкость сообразительной медсестры, которая в критический момент привела других врачей: молодых, талантливых, с прогрессивными взглядами и свежими знаниями. Эту девушку нужно будет обязательно отблагодарить, и не просто устно.

Операция, которая должна была быть рядовой и несложной, оказалась сопряжена с некоторыми трудностями. Обнаружились «нюансы», о которых с такой тревогой говорил Василий.

И хотя в этот раз всё обошлось, итог был ясен и неумолим: его организм, изношенный годами больших нагрузок и стрессов, больше не выдержит прежнего ритма. Но теперь, благодаря этому своевременному вмешательству, у него появилось самое ценное — время.

Мало, катастрофически мало, но оно было! Он успеет подготовить смену, завершить ключевые проекты, расставить всё по своим местам. Он должен успеть.

Королёв прикрыл глаза, сглотнув подступивший к горлу тугой ком. Понимать неизбежность — это одно. Принять её и смириться — это нечто совершенно иное. Пожалуй, это станет самым трудным испытанием в его жизни. Куда более тяжёлым, чем любые технические аварии или бюрократические препоны. Но он справится. Он всегда справлялся.

Он распахнул глаза, и его взгляд, ещё минуту назад отрешённый, вновь приобрёл привычную стальную решимость. Он волевым усилием вернул рассудку ясность и принялся анализировать ситуацию с холодной, инженерной точностью.

Что мы имеем? А имеем мы то, что работать в прежнем режиме он физически больше не сможет. Голова, знания, опыт — всё это при нём, но тело отказывается служить с прежней отдачей. Следовательно, требуется организационное решение. Нужен заместитель? Нет, не так. Формальный заместитель не справится с тем грузом, который лежал на нём. Нужно нечто большее.

Мысль, сначала робкая, а затем всё более уверенная, оформилась в чёткий план. Королёв должен уйти с поста Главного конструктора. Стать своего рода «серым кардиналом», эдаким научным руководителем и главным идеологом программы. Быть у руля, но не нести всей чудовищной административной и представительской нагрузки.

От этой мысли ему даже весело стало. Такая схема была вполне реализуема. Его авторитет, его связи, его прошлые заслуги — всё это позволяло оставаться в тени, но при этом сохранять реальное влияние. Он никогда не гнался за славой и официальным почётом, в отличие от некоторых его коллег. Он просто делал то, что считал нужным для страны. То, что любил всем сердцем.

Решено. Он уйдёт. Но ему нужен человек, который встанет на его место. Не марионетка, не исполнитель, а человек, который будет разделять его взгляды, его одержимость, его готовность идти на риск. Человек, который будет прислушиваться к нему, но обладающий собственным стержнем и волей.

Первым на ум, по старой памяти, пришёл Василий Мишин. Да, хороший, грамотный специалист. Но… слишком осторожный. Характер у него мягче, нет того самого королёвского упрямства и отчаянной смелости, без которых в их деле — никуда. Слишком аккуратный, слишком «правильный». Да и связей, того самого административного ресурса, у него маловато, чтобы отстаивать интересы отрасли в высоких кабинетах. Нет, Мишин пока не готов, ему ещё нужно дорасти.

Тогда кто? Глушко? Королёв не сдержался и с раздражением сплюнул, мысленно ругнувшись. Нет, только не это. С Валентином Петровичем они были слишком разными, их взгляды на развитие космонавтики расходились кардинально.

И тут его осенило. Василий! Ну, конечно же! Громов. Старый, проверенный и временем, и трудностями друг. Тот ещё упрямец со своим, порой весьма своеобразным, видением на многие вещи. За что его, справедливости ради, жизнь и потрепала изрядно.

Это он по всем раскладам должен был стать его, Королёва, первым заместителем, но Василий в своё время наступил на больную мозоль Неделину, и его «подвинули», а потом ещё и та история с аварией Р-16…

Василий — правдолюб, с ним непросто, но договориться можно. К