Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

— Вот это да! Песня — просто класс и про нас! Серёга, Андрей, вы обязательно должны это сыграть на концерте! Обязательно!

И тут тихоня Абакиров, обычно предпочитавший отмалчиваться, неожиданно поднял руку, привлекая наше внимание.

— Я… я могу попробовать поддержать вас на трубе. Или на тромбоне, — сказал он тихо.

Это предложение вызвало новый виток оживления. Парни наперебой начали обсуждать, как можно аранжировать песню, в каком месте вступить медным духовым, как выстроить выступление. Я с улыбкой наблюдал за этой бурной реакцией. Мне нравилась эта искренняя, мгновенная отзывчивость, с которой ребята подхватывали инициативу и начинали предлагать свои варианты. В такие моменты особенно остро чувствуешь себя частью одного целого.

Было решено немедленно приступить к репетиции с участием Абакирова. Я снова взял гитару, Кольцов занял позицию за барабаном, а Абакиров, подобрав тромбон, начал осторожно подбирать нужные ноты. Мы только начали входить в ритм, как дверь в аудиторию резко открылась.

На пороге показался дежурный по училищу. Он удивлённо посмотрел на нашу шумную компанию, скользнул взглядом по гитаре в моих руках, по барабану и тромбону, и сдержанно хмыкнул, оценивая картину. Затем его взгляд вернулся ко мне.

— Громов, — произнёс он, поправляя ремень. — Тебя Орлов вызывает. Срочно.

В аудитории моментально стихло. Все взгляды устремились на меня. Я медленно поднялся на ноги и отложил гитару в сторону. Интересно, что понадобилось Орлову в такое время, да ещё и срочно? Обычно все вызовы происходили в дневное время. Вечерний срочный вызов к офицеру попахивал чем-то неординарным.

Успокаивающе подмигнув ребятам, которые смотрели на меня с немым вопросом во взглядах, я направился к выходу, вслед за дежурным. Весёлое настроение куда-то испарилось, уступив место лёгкому напряжению.

* * *

Центральная клиническая больница Четвёртого главного управления при Министерстве здравоохранения СССР.

Стук каблучков Натальи Грачёвой разносился эхом по больничному коридору. Она шла по своим делам, погружённая в мысли о предстоящих дежурствах в праздничные дни. В руках она несла папку с новыми историями болезней, которые нужно было разнести по кабинетам. Завернув за угол, ведущий в хирургическое крыло, она замедлила шаг.

Впереди, у одной из палат, о чём-то разговаривали двое мужчин. По их позам и напряжённым спинам можно было догадаться, что беседа далека от спокойной. Один, более высокий и широкоплечий, жестикулировал, его голос, хоть и приглушённый, звучал взволнованно. Второй, пониже ростом, стоял, скрестив руки на груди. Весь его вид буквально кричал о непреклонном упрямстве.

Любопытство, естественное для любой женщины, на мгновение вспыхнуло в Наталье, но она собралась пройти мимо, решив, что дел у неё и без этого много, а беседа незнакомцев её не касается. Так она думала ровно до того момента, пока не рассмотрела профиль одного из мужчин.

В высоком мужчине она узнала отца Сергея, которого видела в училище после присяги. А потом её слуха достигли обрывки фраз, и кровь отхлынула от лица девушки. Решение созрело мгновенно.

Сменив траекторию движения, она направилась прямо к той самой палате, у которой стояли мужчины. Подойдя, она вежливо кивнула.

— Здравствуйте, — произнесла она нейтральным голосом. — Разрешите?

Мужчины поздоровались в ответ и посторонились. Не глядя на них, Наталья толкнула дверь в палату и вошла.

Оставив дверь приоткрытой примерно на сантиметр, она остановилась и осмотрелась. Внутри было пусто и прибрано — палату тщательно подготовили к приёму нового пациента. Прислонившись к стене у двери, Наталья затаила дыхание, превратившись вслух.

— Сергей, — заговорил один из мужчин. — К чему эта спешка, ещё раз спрашиваю? По плану операция должна пройти в январе. А сейчас декабрь. У тебя ещё есть время пройти все необходимые обследования, подобрать врачей более тщательно…

— Василий, я уже всё сказал тебе, — перебил его второй голос. — Некогда ждать. Ты же сам знаешь, что от меня требуют результатов. Программа не терпит пауз. К тому же сейчас усилили давление. Не мне тебе об этом рассказывать.

— Да плевать на них! — с горячностью воскликнул первый голос, и Наталья инстинктивно переступила с ноги на ногу, подавшись ближе к двери.

Теперь она не сомневалась, что первым говорил отец Сергея, а второй мужчина — тот самый друг семьи, о котором с беспокойством рассказывал ей Сергей.

Её охватило странное волнение, смешанное с тревогой. Они с Сергеем всё планировали на январь! Все её действия, все её тихие приготовления, подбор врачей — всё это рушилось из-за этой внезапной спешки.

— Серёга, пусть давят, — тем временем продолжил Василий Громов, уже более сдержанно. — Ты важная фигура в нашем деле. Ну выразят они своё недовольство. В первый раз, что ли? Они всегда чем-то недовольны. Работа у них такая. Тебя заменить некому, а если что-то пойдёт не так во время операции, то…

Он не закончил, но тягостная пауза сказала сама за себя. Наталья догадалась, что дело не только в обычном беспокойстве за здоровье друга. Ставки гораздо выше.

Послышался тяжёлый, усталый вздох.

— Вася, ты же знаешь, что я не могу с такой же лёгкостью отмахиваться от указаний сверху, как ты. В моём прошлом… — голос собеседника Василия Громова на мгновение прервался. Когда он заговорил снова, тон его изменился, стал более деловым, отстранённым. — И оперировать меня будут лучшие из лучших. Профессор Борис Васильевич Петровский, а ассистировать ему будет заведующий хирургическим отделением Дмитрий Фёдорович Благовидов. Между прочим, доцент, кандидат медицинских наук. Да и операция пустяковая. Я им доверяю, всё будет хорошо.

— Серёга, — с безнадёжной тоской в голосе протянул Василий Громов. — Я ни в коем случае не умаляю знаний и умений Петровского и Благовидова, но… когда люди становятся «самыми главными», они порой перестают быть просто врачами и превращаются в чиновников. Может, имеет смысл выбрать практикующего врача менее именитого, но того, кто каждый день по восемь часов стоит у операционного стола?

— Нет, — отрезал Королёв. Голос его прозвучал твёрдо и бескомпромиссно. — Я всё решил. Ты мой друг, Василий, так будь добр — уважай мой выбор.

— Да твою ж… — рыкнул Василий Громов, и Наталья услышала глухой удар кулаком о деревянную раму двери. Она вздрогнула и инстинктивно отпрянула в сторону. Дверь подалась и распахнулась.

Больше задерживаться в палате было нельзя. Притворившись испуганной и возмущённой, Наталья сделала шаг вперёд.

— Прошу прощения, — смущённо пробормотал Василий Громов, опуская руку. Он выглядел растерянным и раздражённым одновременно.

— Будьте, пожалуйста, аккуратнее, —