Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

хотел его здесь видеть. А значит, этот визит был для него нежелательным сюрпризом. Значит, у этого человека есть свои причины быть здесь, и эти причины явно противоречат планам капитана.

— Очень любопытно, — снова прошептал я.

Сон медленно, но верно захватывал моё сознание. Последняя мысль, промелькнувшая перед тем, как я провалился в тёмную, бездонную пучину сна, была о том, что теперь мне нужно быть вдвойне внимательным. Любая мелочь, любая случайная деталь может оказаться важной. Нужно попытаться выяснить, кем является незнакомец, чего хочет и почему его появление так взволновало Ершова.

Глава 21

Атмосфера в аудитории, где мы обычно собирались для занятий в нашем «кружке зубрил», сегодня была особенно тёплой и по-домашнему уютной. За окном медленно сгущались ранние зимние сумерки, а в комнате царил самый настоящий хаос подготовки к предстоящим новогодним праздникам.

Мы все — и наш второй курс, и некоторые примкнувшие к нам первогодки, с которыми мы крепко сдружились после присяги, — занимались общим делом — готовились к Новому году. В аудитории пахло бумажным клеем, красками и едва уловимым ароматом хвои от принесённых кем-то еловых веточек. Всё это лишь подстёгивало предпраздничное настроение.

Я сидел за столом, вырезал снежинки и наблюдал за товарищами. Толя Казаков из наших и Азиз Алимов из первокурсников оказались самыми талантливыми художниками, им и поручили рисовать шутливые плакаты к Новому году. Они сейчас сосредоточенно выводили что-то на больших листах, изображая будни курсантов. Несколько парней, у кого рука была потвёрже, помогали им с фоном и контурами. Толя, закусивший кончик карандаша, поднял на меня вопросительный взгляд и спросил:

— Серёга, а что написать-то? «С Новым годом» как-то просто… Хочется чего-то этакого, — он пощёлкал пальцами, подыскивая нужные слова.

Я глянул на почти готовый рисунок: весёлый Дед Мороз в лётном шлеме, мчащийся на истребителе вместо оленей, и усмехнулся.

— Напиши «Приказано выжить». По классике.

Толя кивнул с полным пониманием и принялся старательно выводить знакомые каждому военному слова. Азиз хмыкнул, не отрываясь от раскрашивания самолёта.

— Для первого курса эта надпись ещё более актуальна, — с притворной грустью в голосе заметил он.

Раздался звонкий хохот Андрея Кольцова, который как раз вырезал из фольги сложную звёздочку.

— Да вы, первогодки, вообще вооружённый детский сад! — поддел он их.

Алимов молниеносно развернулся и метнул в Андрея комок мятой бумаги, скатанный в тугой снежок. Кольцов со счастливым воплем увернулся, и «снаряд» влетел в стену. В аудитории на секунду воцарилась весёлая неразбериха, кто-то начал подбирать бумагу для ответного залпа, но все быстро успокоились, возвращаясь к работе.

Я тоже не отставал и старательно вырезал очередную снежинку из бумаги. Короткую паузу нарушил Зотов. Он закончил склеивать гирлянду из цветной бумаги, с блаженным вздохом откинулся на спинку стула и мечтательно закатил глаза.

— Эх, вот бы танцы с девчонками устроить… Настоящие, с живой музыкой и бокальчиком игристого, — произнёс он это с такой тоской в голосе, что все сразу же заулыбались. Об этом мечтал не только Зотов, поэтому его слова нашли отклик в душе каждого из присутствующих.

Я шутливо толкнул его плечом.

— А как же твоя официанточка из пельменной? Ты же про неё целую неделю после знакомства рассказывал, как о любви всей жизни.

Зотов патетически вздохнул, изображая глубокую драму.

— Не сложилось. Не судьба. Наши дорожки разошлись. Она — к пельменям, а я — к звёздам. — Он махнул рукой в сторону плаката, где было нарисовано звёздное небо.

Я смотрел на смеющихся ребят, на кипящую вокруг работу, на лёгкую, братскую атмосферу и ловил себя на мысли, что мне это безумно нравится. Эта курсантская жизнь, эти люди, ставшие за короткое время по-настоящему близкими. Я уже не представлял себя без этого шумного братства, без этой спайки, рождённой общим делом, трудностями и совместным досугом.

Кольцов, подобравший брошенный Алимовым «снежок», развернул его и вернул разговор в практическое русло.

— Мечты о танцах — это, конечно, сильно, — сказал он, — но надо же и номера готовить для выступления. Стихи, песни… Ребята, есть идеи?

Я призадумался. В голове само собой всплыло несколько мелодий из прошлой жизни. Одна из них показалась особенно уместной: весёлая, задорная и к тому же ставшая негласным гимном лётчиков в определённых кругах. Она была проста, запоминалась хорошо и идеально ложилась на гитарные аккорды.

Без лишних слов я встал, подошёл к углу, где были сложены музыкальные инструменты, и взял в руки гитару. Инструмент был старенький, с потёртым грифом, но я слышал её в деле, и звучала она прекрасно. Вернувшись на своё место, я уселся поудобнее, пробежался пальцами по струнам, прислушиваясь к звучанию. Подкрутил колки, добиваясь чистоты строя.

Когда инструмент был настроен, я поднял голову и окинул взглядом ребят, которые с любопытством смотрели на меня.

— У меня в загашнике есть одна песенка, — сказал я. — Думаю, подойдёт.

Кольцов, чьи глаза тут же загорелись любопытством, с энтузиазмом выпалил, подсаживаясь поближе ко мне:

— Давай, Серёга, играй! Интересно же.

Отвечать я не стал, вместо этого взял уверенный аккорд и начал играть бодрый, ритмичный проигрыш. После нескольких тактов я запел простые, но цепляющие слова, которые были невероятно популярны среди некоторых лётчиков, да и не только у них:

Кто мечтает быть пилотом,

Очень смелый видно тот,

Потому что только смелый

Сам полезет в самолёт!

Потому что только смелых

Уважает высота,

Потому что в самолёте

Всё зависит от винта!

Пока я пел и перебирал струны, я видел, как лица парней начали расплываться в улыбках. Они принялись покачивать головами в такт музыке. А когда я запел припев, несколько голосов сначала неуверенно, а потом бодрей, подхватили его. Зотов и Алимов даже начали постукивать кончиками пальцев по столу, отбивая ритм, словно играя на воображаемых барабанах.

На втором куплете Кольцов не выдержал. Он подскочил со стула, подбежал к углу с инструментами и схватил барабан с палочками. Осторожно, но метко он принялся подбирать ритм, встраиваясь в мелодию.

Схватывал он, как всегда, на лету. Я улыбнулся ему и одобрительно кивнул, продолжая играть. Андрей в ответ широко улыбнулся и увереннее забил в барабан. Веселье в комнате нарастало с каждым аккордом.

К концу песни припев уже пели хором:

От-от-от винта! От-от-от винта!

Когда затих последний аккорд и отзвучал финальный удар барабана, в аудитории на секунду воцарилась тишина, а затем её взорвал восторженный возглас Зотова. Он вскочил