Переигровка 1-11 - Василий Павлович Щепетнёв

фюрера, третьего, десятого, три тысячи восемьсот двадцать пятого… Этак придется миллион населения перебить. И злодеем окажешься ты сам. То есть сам-то ты будешь уверен в своей правоте, но…

Но лекарство не должно быть хуже болезни.

А если эта болезнь — ядерная война?

Брать пример с Кузнецова? Делать своё дело? Но откуда мне знать, что Кузнецов сказал правду? Что он сказал всю правду? Вдруг он предотвратил войну? Какую? Вот от того, что предотвратил, я и не знаю, какую.

Хотя, конечно, вряд ли. Не та фигура — директор сахарного завода, пусть и очень хорошего.

Но… Но если он убил в сорок третьем, на той ещё войне, какого-нибудь капитана, убил в спину, поподличал, как он сам сказал, ради доброго дела, потому что капитан, став генералом, развязал в его, кузнецовской первой реальности, атомную войну?

Все это домыслы. И цена им сто сорок рублей за авторский лист, если рукопись примут к печати. Но такие рукописи к печати не принимают. Мы, к счастью, не Америка, где читатель падок на подобные опусы, а издатель и рад угодить низменным вкусам.

Но откуда я знаю расценки?

И да. Конечно. Сейчас, посреди белой пустыни, мне ясно: больше всего меня тревожит собственное состояние. Кто я, больной психически человек, или — ну, вдруг — и в самом деле повторноживущий? Разница для меня огромна. Колоссальна. В первом случае я тварь дрожащая, во втором — право имею. На что? На всё! Нет, не с топором на людей кидаться, но строить планы без опасений, что завтра сорвусь окончательно, и вместо фрака придётся мне носить смирительную рубашку.

Я дошёл до Сосновки. Снял лыжи. Идти без лыж непривычно, но я приноровился быстро.

Дома было тихо. Ну да, девочки сегодня в городе. На курсах. Учатся автовождению. Что ж, пора, в апреле Ольга собирается завести «Жигули». Троечку. Правильная дамская машина. Легка, послушна в управлении, и техобслуживание не в пример легче «Москвича», «Волги» или «ЗИМа». Хотя проблем у неё с техобслуживанием не будет, конечно.

А вот как бы Надежде машиной обзавестись? Подарить-то я могу, не проблема, у меня два сертификата на автомобиль есть, но такие подарки… Мдя… С рук не сойдёт. Родители ей этого не простят. И вообще…

Идея есть. Но нужно ли устраивать гонку?

После душа и обеда (борщок со сметаной и тефтельки соевые, диетические), я вернулся к работе. «Мой матч с Кересом». Выйдет приложением к «Молодому Коммунару». Растолковываю дебютные идеи и ход самой игры на уровне шахматистов четвертого и третьего разрядов. Простенько. Но понятно. Чтобы могли и запомнить, и применить на практике. Главред «Молодого Коммунара» рассказал, что газету стали выписывать почти во всех регионах страны. От Чукотки до Памира. Не то, чтобы очень много, но и не совсем уж мало. Шахматисты! Подписка на квартал меньше рубля, а с шахматной литературой в провинции напряженка. А тут и школа шахматная, и конкурсы, и много чего ещё обещано. А обещанное нужно исполнять.

Потихоньку формируется Шахматная Школа Ч. Уже сотня заявлений. А процесс только-только начинается. Антон доволен. Чувствует себя отцом-основателем большого дела. Так и должно быть. Своё дело человек любит, за своё он много чего готов отдать — времени, сил, стараний. А я так… немножко помогаю. Как наберется материала листа на четыре, можно будет подумать и о книжечке. В местном издательстве, или в «ФиС». Не денег ради (хотя деньги обязательно, но какие с четырёх листов деньги, слёзы), а как камень в пьедестале репутации.

Пишу я на «РейнМеталле», а латинские буквы потом уж от руки пишу, шариковой ручкой. И диаграммы, побольше диаграмм, читателю это полезно.

Так я просидел до сумерек. Слышу — девчата пришли к себе. Пешком пришли. То есть до Сосновки доехали электричкой, а дальше ножками. Как большинство советских граждан.

Вечером, думаю, заскочат. «Голубой огонек» смотреть. Вместе веселее. Тридцать первого декабря мы его не смотрели, сами пылали огнём, а сегодня — повтор. Для тех, кто был в пути, в море, да мало ли где. Многие просто по второму разу смотрят. И салаты делают, и пирожки пекут, и шампанское открывают.

А я на днях купил ящик «боржома». Потому что возвращенчество оно, или шизофрения, а трехчасовые кошмары никуда не делись. По-прежнему просыпаюсь. И выпиваю полстакана боржома. Эффект плацебо, я понимаю, но после боржома засыпаю почти мгновенно — ночью. А днем ничего. Днем не засыпаю.

Я включил маленький «Грюндиг», послушать новости. У приемничка три диапазона: SW — по-нашему, короткие волны, АМ — это средние, и FM — частотная модуляция. В СССР она ведется на ультракоротких волнах, УКВ, но с мировыми стандартами yfit УКВ не совпадает, и на FW ничего не услышишь. Но я иногда проверяю — ну, вдруг долетит из Хельсинки или из Германии весёлая музыка, на FM всё звучит очень чисто, без помех.

Не долетает.

Я хотел переключиться на средние волны, но вдруг услышал разговор. То хорошо слышно, то не очень. Это Надежда и Ольга переговариваются о том, о сём. Переговариваются и двигаются. По комнате. То ближе к микрофону, то дальше.

Однако! Дачу Андрея Николаевича, оказывается, прослушивают! Интересно, кто именно? Враги? Интервенты?

Я включил телевизор, и вышел из дому. С приемником в руках. Нет, свой телевизор через приёмник я не слышал, как ни крутил настройку. А разговоры Лисы и Пантеры слышал. Значит, что? Значит, то. Кому я нужен — меня подслушивать? Со мной, если что, разговор короткий. Другое дело — первый секретарь обкома партии города Черноземска, член ЦК КПСС.

Хотя…

Ну что такого интересного может сказать Андрей Николаевич на своей даче? Насколько я знаю — а я ближайший сосед, как не знать, — заседаний на даче Стельбов не проводит, да и бывает нечасто. С другой стороны, заходят к нему и гости, обкомовцы, исполкомовцы, руководители серьезных организаций… Есть что подслушать, есть!

Ещё идея пришла в голову. Вернулся домой, выключил телевизор, а включил стоявшую в спальни «Спидолу», настроенную на «Маяк». И опять кружил вокруг дома, пытаясь обнаружить присутствие моей спальни на FM.

Нет.

Ну, спасибо и на этом.

И что мне делать с обретённым знанием?

Сказать Андрею Николаевичу? Человек, дошедший до больших чинов, знает, что делать в подобных случаях. Но как сказать? Позвонить? При встрече? Или передать через Ольгу?

Решил, что — при встрече. Он, Андрей Николаевич, по воскресеньям приезжает на дачу. И отдохнуть, и посмотреть, как дочка живёт. Вот приедет, тогда и скажу. А пока никому