Фантастика 2025-57 - Елена Артемова

правильные вопросы. Он хорошо грамотный мужчина, довольно споро записал оба приказа и поставил свою личную подпись с расшифровкой. Прямо, как у нас принято в наших развитых временах.

— Личная печать есть? — спрашиваю Шестого Слугу на всякий случай.

— В кинжале, — односложно отвечает он.

Я ношу его кинжал на своем поясе тоже на всякий случай, вдруг придется его показывать гвардейцам, а без наличия кинжала на поясе Первого Слуги он будет смотреться не совсем комильфо понимающим людям.

Что точно не так правильно все обстоит с нахождением их начальника в моем скромном замке, если он без личного оружия по нему перемещается.

Осматриваю внимательно рукоять кинжала и вижу, что она не сплошная, а ее конец откручивается.

Но не хочу рисковать пораниться каким-нибудь опасным отравленным шипом, поэтому отдаю кинжал своему хозяину, снова жестко взяв его под контроль. Умелым движением пленник откручивает хвостовик с рукояти и там оказывается маленькая печать, которая вскоре ставится на обе бумаги с подробным разъяснением, что и где должны сделать гвардейцы.

Савила допросить сразу про коррупцию в Кворуме, норра Итригила про случившееся год назад покушение его людей на воина в отставке в Луквиуме. Которое привело к смерти четверых местных бандитов и троих приближенных воинов норра.

Не думаю, что норр так сразу расколется про попытку покушения на дерзкого воина, но Савил точно запоет, с ним-то никто из гвардейцев миндальничать не станет. Как только нож накалят у костра во время первой же ночевки, так и узнают про всю имеющуюся коррупцию в городе.

Как бы и есть какой-то смысл у такого похода в далекие места для всего отряда гвардейцев, но с другой стороны для задержания и доставки стражника хватило бы всего пятерых воинов, а для благородного норра пары десятков элитных бойцов точно. Гвардейцы Всеединого Бога — это почти святые подвижники для всех провинциальных воинов и дворян, спорить с ними и пререкаться сурово нельзя.

Однако — это официальный приказ Первого Слуги, он изменению или обжалованию не подлежит ни в каком случае!

Пока его не отменит кто-то более вышестоящий, а это теперь может сделать только сама Тварь или ее самый Первый Слуга, доверенный заместитель по многим вопросам.

Вскоре после написания писем с приказами я провожаю с парой стражников Шестого Слугу к воротам, где через калитку в замок запускают капитана гвардейцев. Он очень внимательно смотрит в лицо Шестому Слуге, дожидаясь хоть какого-то намека, хоть какого-то жеста, что тот захвачен в плен и находится в неволе. Что ждет освобождения всей своей вельможной душой.

Но ничего такого пленник моей ментальной мощи показать не может, даже ножны с кинжалом-печатью у него на поясе висят по-прежнему. Вернул ему перед показом на время.

Только протягивает руку с двумя конвертами капитану Испахилу и говорит глухим голосом:

— Исполняйте, капитан! Здесь все написано!

Гвардеец прямо чувствует, что лицо, фигура и даже голос прежде бравого Первого Слуги Всеединого Бога как-то очень заметно не похожи на него прежнего, но до чего-то конкретного докопаться за эти несколько секунд не может.

Да и не положено ему проверять свое высокое, даже высочайшее начальство, наводящими вопросами.

— Как вы себя чувствуете, ваше преосвященство? — задает он нейтральный вопрос.

— Болею. Очень, — с таким же хмурым видом отвечает Шестой Слуга. — Придется здесь выздоравливать, дорогу я не перенесу.

Ну, свалить его задержку в замке на тяжелую болезнь не будет лишней затеей, в этом есть определенно небольшой смысл. Объяснение ничем не хуже любого другого.

— Все арбалеты вашего отряда принести к воротам перед отъездом! И все болты с наконечниками! — добавляю я последнее требование через пленника.

Потому, что хоть он и помят, и стоит не так важно, как обычно, и говорит не своим голосом, но все же это тот самый хорошо ему знакомый начальник, тот самый Шестой Слуга.

Капитан забирает конверты, глубоко кланяется, устремив глаза в пол, начинает пятиться в калитке и хорошо, что не видит в этот момент, как Шестой Слуга чуть не запнулся в растоптанных чунях кого-то из моих стражников, пытаясь повернуться по моей команде.

Чуть не запнулся и не упал, потеряв равновесие, но я уже подхватил его под локоть и оставил стоять.

Забыли, черт возьми, щегольские сапоги обратно надеть пленнику, впрочем, сильно болеющему человеку и в чунях можно походить перед своим подчиненным.

Наверно, своим падением он хотел подать сигнал капитану, только тот уже выскочил через калитку, сжимая в ладони приказы, определяющие его ближайшее будущее. Очень торопится исполнять, раз конкретно приказано.

Какое-то время он рассматривает бумагу под яркими лучами светила, пряча ее под полой своей служебной шляпы.

Потом отдает несколько приказов, шесть воинов приносят арбалеты к воротам, достают сумки с болтами и еще кладут по мешочку с наконечниками. Потом двадцать воинов быстро, буквально в минуту уносятся с наших глаз, спеша обратно к своему отряду. У них теперь есть конкретное задание и можно больше ни о чем не переживать.

— Черт, хорошо, про арбалеты не забыл совсем, — понимаю я. — Да и так едва получилось показать Шестого, чтобы не провалиться с этим делом. Как бы капитан до чего-то не додумался по пути от замка, вспомнив сильно изменившееся лицо своего начальника.

Главное теперь это то, что солидный отряд гвардии Всеединого Бога скоро отправится в далекий Кворум, до которого в объезд Вольных Баронств не меньше шести дней пути. Именно потому, что через сами Баронства таким количеством имперцам явно ездить нельзя, это просто открытое объявление войны.

А с нашей головы снята угроза немедленного нападения. И еще разоблачения тоже.

Глава 6

После отбытия гвардейцев восвояси началась уже такая вполне спокойная жизнь в замке.

Внешняя угроза пропала на какое-то время, но внутренняя все равно мешает мне расслабиться.

Я потащил пленника на дальнейший допрос в донжон, где меня ждет завтрак. Ну и ему миску горячей каши навалили по моему приказу, чего человека мучить, если он за свою жизнь и свободу так неистово сражается.

Делает все, что может и чему обучен Тварью, чтобы как-то изменить свою судьбу, пока меня рядом нет.

Ну, скажем, обучен больше своим опытом, ибо это жадное создание держит свою прислугу в положении откровенных слабаков, поэтому в этой яростной борьбе он может только свои личные закладки использовать.

Только его свобода вступает в неразрешимое противоречие с моими замыслами и планами, так что придется Шестому Слуге вволю пострадать.