Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

конусообразное. Увенчано оно было небольшого размера головой, слегка напоминающей оплывший, бесформенный кусок воска. И оба туловища, неприкрытые никакими одеждами, были темного, буро-коричневого цвета, с толстой, складчатой кожей. Из боков существа, оттуда, где вертикальное туловище соединялось с горизонтальным, тянулись два пучка длинных и тоже бурых щупалец, по пять в каждом пучке. Несколько из них было прижато к горизонтальному туловищу, остальные извивались в воздухе, ни секунды не пребывая в покое. Когда он резко остановился возле этого существа, оно — она? — повернуло голову. Лицо было под стать всему остальному. Плоское, как блин, с узкой щелью плотно закрытого рта, двумя отверстиями выше, прикрытыми чуть трепыхающимися кожистыми мембранами — очевидно носом, — и еще выше были четыре глаза, расположенные попарно, одна пара над другой. Глаза были с черными точками зрачков и выпученными, налитыми кровью яблоками.

Он, Который Настоящий, содрогался и беззвучно скулил от ужаса. В то время, как Он, Который Во Сне, подошел вплотную. Сердца колотились, дыхание распирало грудь. Щупальца их встретились, на миг переплелись, и тут же разъединились.

Потом Он, Который Настоящий, наблюдал, как щупальца девушки протянулись, легли ему на лицо, надавили на глаза. Он почувствовал, как они, легко и свободно, проникают в рот и в ноздри. Он задыхался обеими своими сущностями сразу: Он, Который Настоящий, от ужаса, тошноты и отвращения, а Он, Который Во Сне — от страсти, поскольку то, чем они занимались, можно было смело назвать любовными объятиями, поцелуями и сексом…

Он проснулся, открыл в темноте глаза и какое-то время лежал, буквально собирая настоящего себя по кусочкам. Потом к горлу подкатилась тошнота, он, сгибаясь от рези в желудке, побежал в туалет, где его долго рвало кровью и желчью.

Он стоял на коленях возле унитаза, интуитивно понимая, что это продолжается перестройка организма, которую без малого два года проводят Головоломки. А сны — это какой-то побочный эффект их воздействия. А может, вместе с внедренными в организм новыми генами попала к нему память предков создателей Головоломок. Или, скорее, тех существ, которые занимались Головоломками до него. Где-то в иных мирах и в иные времена. Это как болезнь, которой надо переболеть, чтобы обрести против нее иммунитет.

Но долго я так не выдержу, сказал он себе после особо длительной серии спазмов, когда рвать было уже нечем, а организм все еще испытывал позывы. Так ведь можно с катушек слететь.

Выдержишь, сказал ему внутренний голос, его советчик, единственный друг и опора. Он появился после решения второй Головоломки, иногда давал дельные советы, иногда предсказывал какие-то мелкие события из недалекого — не дальше нескольких дней — будущего. И предсказания его всегда исполнялись, а советы всегда носили практический характер. Теперь он настолько привык к нему, что даже удивлялся, как обходился без него всю прежнюю жизнь, такую далекую и… ненастоящую.

Выдержишь, сказал внутренний голос. Просто принимай все, как должное, как естественный процесс. Пойми, Они никогда не потребуют от тебя ничего, что ты не смог бы исполнить. Внутренний голос всегда называл Головоломки Они, словно у них не было имени или названия — он так и не определился, чего именно, потому что не мог понять, Головоломки живые или просто очень хитроумные механизмы…

Ты опаздываешь в Свердловск, без перехода продолжал внутренний голос. Нужно выезжать сейчас, немедленно.

Он машинально глянул на часы, которые всегда носил на руке — второй час ночи. Пора уже было заниматься Головоломками. Он слишком задержался перед проклятым унитазом.

Он протянул руку, дернул цепочку, потом тяжело поднялся на ноги. Ноги дрожали и казались налитыми свинцом, как после пятнадцатикилометрового кросса с полной выкладкой.

Я не могу выехать немедленно, мысленно сказал он. Как будто внутренний голос мог его слышать. А может, и мог, кто знает? У меня билет на завтрашний, вернее, уже на сегодняшний вечер. На чем я поеду сейчас?

Тогда ты опоздаешь в Свердловск, сказал внутренний голос. Но это неважно. Свердловск неважен. Оттуда ты все равно отправишься гораздо дальше. Помнишь, как трансгрессировать? Вспоминай.

Он содрогнулся и снова ощутил позывы к рвоте, но на этот раз сумел их подавить. После решения второй Головоломки он, наряду с внутренним голосом, получил это жуткое, нечеловеческое умение. Умение трансгрессировать. Он не знал, откуда взялось само это слово. Возможно, подсказали Головоломки, а может, из вычитанной когда-то в детстве фантастики. Слово было заковыристое, а суть умения проста. Он теперь мог разложить тело не на атомы даже, на гораздо более мелкие частицы, и отправить эти частицы в любую точку Вселенной. Время на такое путешествие не тратилось вообще. Место назначения можно было определить по воспоминаниям, по фотографии, по крупномасштабной карте — как угодно. Это было бы очень удобное умение, если бы не одно, точнее, сразу целых два «но».

Во-первых, но он не сам разбирал на эти частицы себя — это было бы, наверное, еще можно перенести. В нем возникал кто-то другой, расчетливый, холодный, брезгливый, который делал это за него. Он отщеплял от него частицу за частицей, мгновенно, но в то же время последовательно, разрушая его «я», его личность вплоть до полного распада, чтобы тут же собрать ее уже в другом месте. Это было как умереть и воскреснуть, одновременно впустив в себя совершенно чуждое существо, чуждое, как крокодил, но гораздо более отвратительное. Глотать живых тараканов и ящерок было не так противно.

Во-вторых, оно же и в последних, был ужас, который он испытывал, пока находился в совершенно расщепленном состоянии, лишенным тела, личности и души, размазанным во Вселенной неимоверно тонким блином. Переход не занимал вообще нисколько времени. И это состояние тоже длилось нуль часов, минут и мгновений. Но одновременно — он понятия не имел, как такое возможно, — оно длилось целую вечность, текущую очень, очень медленно. И он не знал, что хуже — умереть и воскреснуть, или пробыть ничем целую вечность.

Он попробовал трансгрессировать только раз, после чего зарекся это делать. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Слишком ужасным был этот единственный опыт. Он не желал больше впускать в себя «крокодила».

А может, я все же не опоздаю и решу все в Свердловске, сказал он мысленно. Внутренний голос молчал, высказав все, что хотел, и исчез до следующего раза.

Он вздохнул, умылся, прополоскал полный горечи рот и пошел ставить чайник. Работу с Головоломками нельзя прервать ни на одну ночь. Он знал это по своему длительному опыту. Иначе потом будет очень трудно нагнать упущенное.

Глава шестая