"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

цветной мозаики, которые, как я отчетливо вдруг поняла, не складываются в единую картину. Я по-прежнему не знала о нем главного. Кто он? И какую игру ведет?

Мысль об игре тоже оформилась совершенно отчетливо. Сначала я даже не поняла, почему она пришла мне в голову, а потом мозг зафиксировал то, что Альгидрас, сидевший сейчас за этим столом, совсем не походил на себя самого еще недельной давности. В нем словно появилась какая-то сила. Я отдавала себе отчет в том, что смотрю на человека, который едва не умер меньше недели назад. И что совсем недавно видела его раздавленным, обессиленным, израненным мальчиком. Того мальчика больше не было. Этот Альгидрас был собран и уверен в себе. А еще его щиты вновь стояли наглухо, и до меня больше не долетало даже тени его эмоций.

Скрипнула дверь, и вернулся Радим, прервав нашу игру в гляделки. Он посмотрел на Злату с непередаваемым выражением лица, некоторое время молчал, а потом осторожно произнес:

– Все покои обыскал. На полочку убрала. За горшочки с мазями.

Злата непонимающе смотрела на мужа несколько секунд, а потом прыснула:

– Я не со зла. Зимка отвлекла, а я горшочек ставила, да рукоятку в руках держала. Вот вместе их и прибрала, да забыла.

Щека Радима дернулась, но он тут же расплылся в широкой улыбке.

– Следи теперь за всем, воевода. А то меч свой в сундуке с приданым найдешь, – улыбнулся Альгидрас.

Радим покачал головой и протянул ему рукоять. Альгидрас принял рукоять, вырезанную из кости, стал вертеть ее так и эдак, провел ногтем по линии узора. Меня не вдохновляли их мужские игрища, и я открыла было рот, чтобы сообщить Злате, что выйду во двор, как мой взгляд, скользнув над склонившимся Радимом, упал на притолоку над дверью в их со Златой покои. Я так и застыла с открытым ртом, не выдавив ни звука. Во сне, будучи Всемилой, я не обратила никакого внимания на эту резьбу, а сейчас стояла и смотрела на копию узора, вышитого на нарядном платье Всемилы. Том самом платье, в котором я вышла на берег встречать князя и которое так взволновало Альгидраса тогда.

С усилием отведя взгляд от резьбы, я посмотрела на мужчин. Радим опирался ладонью на стол и нависал над сидящим Альгидрасом. Мой взгляд зацепился за выступившие позвонки над воротом рубахи хванца. Повязки на его шее больше не было.

Как тогда он ответил Всемиле про резьбу? «Это для мужниной жены… А коль такой узор вышьешь, беду накличешь…»

Мое сердце пропустило удар и понеслось вскачь. «Кто ты?» – вновь захотелось мне спросить. Откуда ты на самом деле? И что стоит за твоим умением говорить с теми, кого сторонятся люди? Почему ты можешь делать то, что недоступно другим? Хванов считали чудесниками. Ты такой потому, что хванец? Впрочем, я ведь видела, как погибла твоя деревня. Были бы вы чудесниками… «Не жег бы твой сын погребальные костры», – как сказал князь Добронеге.

Что это за Святыня? Кого она хранит? Как? От чего?

Мир словно замер и начал потихоньку ускользать, как бывало, когда вот-вот появятся какие-то видения. Я отстраненно обратила внимание на то, как напряглась спина Альгидраса, как он медленно выпрямился и передал рукоять Радиму, что-то сказал Злате, вызвав ее смех, а потом крутанулся на лавке, перебрасывая ноги, и уже через секунду стоял передо мной.

Я не сразу поняла, что он от меня хочет, потому что не расслышала его слов за звоном в ушах. А потом почувствовала на своей ладони его горячую руку. Альгидрас улыбнулся и потянул меня к выходу. Я бросила взгляд на Радима, но тот что-то говорил Злате и на нас не смотрел.

Звон в ушах стал почти нестерпимым. Мир задрожал и казался теперь совсем нереальным, и только рука Альгидраса была точно якорь, удерживавший меня в этой части вселенной.

Приветствую тебя, старейшина Алвар.

Да пребудет мир на твоей земле.

Признаю, твое письмо удивило меня, ибо воистину сложно сознавать, что в моих землях может быть то, чего нет в стенах твоего монастыря. Я слышал, что именно там хранятся свитки, созданные еще на заре зарождения мира.

Буду честен с тобой, старейшина. Я не верю твоим словам. Я воин и привык доверять лишь своему мечу. И если я позову тебя с братьями на свою землю, я должен знать, с чем ты придешь.

Убеди меня, старейшина. Или твои лодьи встретят так же, как встречают кваров.

И это не пустые слова.

Да будут добры к тебе твои боги.

Князь Слушай, мой друг, Где-то там, за границей мира, Девочка вязью вплетала слова в узоры, Верила в сказки и даже немножко любила Свой морок. Слушай, мой друг, Где-то там, за пятью морями, Мальчики тайны древнего мира искали, Верили свиткам и осторожно мечтали. Сломались. Слушай, мой друг, Где-то там, где рассвет был молод, Мудрые вечные силы земли покорили, Верили в то, что их мир не будет расколот. Ошиблись. Слушай, мой друг, Где-то там, где танцуют волны, Древняя сила покой всех стихий тревожит. Верит, что раз уж однажды она победила, Вновь сможет.

Глава 12

Шагнув в сени, я запнулась о порог и едва не упала. Альгидрас поймал меня и, крепко обняв за талию, повел к выходу. Оказавшись на свежем воздухе, я уцепилась за перила крыльца и вдохнула полной грудью. Я хватала ртом воздух, словно только что вынырнула из воды, и никак не могла надышаться. Рука Альгидраса переместилась с моей талии на спину, потом на шею. Его ладонь коснулась моего затылка легким успокаивающим движением, пальцы запутались в моих волосах и помассировали кожу головы. Дурнота стала отступать, и мир немного прояснился. «Все-таки чудесник!» – промелькнула мысль.

Когда мир прекратил попытки встать с ног на голову, я медленно повернулась к Альгидрасу и прислонилась к перилам, потому что ноги держали