"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

частым гостем даже в отсутствие хозяев, как я однажды видела во сне, когда Всемила застала его здесь. Но тогда он был побратимом. Теперь же он стал рядовым свирским воином, и его присутствие за столом, вероятно, становилось неуместным. Никто не сказал об этом напрямую, однако после приглашения к столу он бесшумно скользнул к двери и даже успел ее открыть. Правда, Злата оказалась неожиданно проворной: перехватила его за рукав и потянула в нашу сторону.

Радим в это время мыл руки со всей возможной тщательностью, явно желая, чтобы ситуация разрешилась без его участия.

– Злат, пойду я, – негромко проговорил Альгидрас и сделал попытку вытянуть рукав.

– Ты сядешь на свое место и будешь есть со всеми! – рассерженной гусыней прошипела Злата. – Надоели мне ваши мальчишества!

Я покосилась на Радима, который продолжал мыть руки. По самый локоть. Как хирург, ей-богу.

– Злат, – сделал Альгидрас еще одну попытку.

Злата выпустила его рукав. Альгидрас облегченно улыбнулся и даже успел отступить к двери, когда Злата удивила нас всех: она плюхнулась на лавку и, закрыв лицо руками, громко разрыдалась. Похоже, это была реакция на напряжение последней недели и страх перед тем, что может выкинуть Всемила, а еще на нервотрепку перед дальней дорогой и неизвестностью. И сейчас, стоило Злате чуть расслабиться, как организм выдал вот такое в ответ на в общем-то разумную попытку Альгидраса соответствовать сложившейся ситуации.

Это все поняла я, но не суровые свирские воины. Радим бросился к Злате и упал перед рыдающей женой на одно колено.

– Ну, что ты?! Что ты?! – испуганно зашептал он. – Не уйдет он никуда. Сядь на место! – рявкнул он на Альгидраса так, что я подскочила.

И куда только подевалась неловкость момента?

– Еще раз ее до слез доведешь, голову оторву. Сам! – пригрозил воевода.

Альгидрас, ошарашенно глядя на Злату, бочком переместился к лавке и замер, поскольку Злата рыдала как раз на его обычном месте.

– Не сходи с ума, – прошептал он Радиму. – Бывает у них так. Хорошо все.

От его слов Злата зарыдала еще пуще, а Радим медленно встал и навис над бывшим побратимом.

– Еще что скажешь…

В ответ Альгидрас только глаза закатил и, сдвинув Радима с дороги, склонился над Златой, обняв ее за плечи. Я не слышала, что он там шептал, однако рыдания Златы почти сразу сменились смешками, а потом она обхватила Альгидраса за шею и, уткнувшись лбом в его висок, пробормотала:

– Сама не знаю, что со мной. Реву дни напролет. Боюсь всего. Когда это только кончится?

– По весне, – оптимистично заявил Альгидрас.

Злата отстранилась, стукнула его по плечу и тут же ойкнула и спросила:

– Больно?

Альгидрас помотал головой, хотя я хорошо помнила вздувшийся воспаленный рубец на его левом плече. Аккурат там, куда опустилась ладонь Златы. Мне показалось, что он почувствовал мои мысли, потому что бросил на меня короткий взгляд. Я ощутила волну неловкости. При этом не моей. Привычно удивилась нашей эмпатической связи и пообещала себе перехватить хванца после обеда.

Обед прошел за обсуждением предстоящего путешествия. Путешествием нашу поездку я окрестила про себя, потому что если для них недельная поездка – это обычное явление, то по моим меркам это тянуло на настоящее приключение.

Злата с Альгидрасом обсуждали какие-то малопонятные мне предметы, которые нужно было взять с собой в дорогу. Я внимательно слушала и наблюдала за ними. Альгидрас чуть расслабился, перестал сидеть так, будто кол проглотил, и начал посмеиваться над Златой. Я успела заметить, что Радим относился к Злате с какой-то пугливой осторожностью: не перечил, не указывал. Альгидрас же не упускал момента над ней подшутить. Радим поначалу хмурился, но, видя, что Злату это веселит и расслабляет, расслабился тоже. Иногда я ловила на себе взгляд Радима, и было в нем столько любви и благодарности, что мне хотелось опустить глаза. Однако я смотрела в ответ и улыбалась, хотя внутри все цепенело от мысли, что я его обманываю. Мне было тошно.

Когда обед закончился, я вызвалась убрать со стола. И пусть женщины здесь были привычны к труду, мне все-таки хотелось чуть облегчить Злате жизнь.

А еще очень хотелось сбежать из-за стола, потому что я остро чувствовала: мне здесь не место. Однако стоило сгрузить посуду в таз в сенях, как подбежавшая тут же девочка ловко меня оттеснила и схватилась за кувшин с водой. У Златы и без меня хватало помощниц, так что пришлось идти обратно. Радима не было, и на мой вопросительный взгляд Злата пояснила, что он ушел за рукоятью для кинжала. Мол, купил давеча, а Олегу так и не успел показать. Сам Альгидрас сидел за столом, чуть сгорбившись, и отстукивал пальцами какой-то ритм. Он явно находился в задумчивости и даже не посмотрел в мою строну. Меня же посетила мимолетная мысль: откуда Альгидрас может знать хоть что-либо о ритмах? Я ни разу не слышала музыки в Свири – песни, что пели женщины за работой, не в счет – и не видела ни одного музыкального инструмента. Может быть, повода не было, но что-то все равно мне подсказывало, что музыка – не слишком обыденное явление здесь. Тем более такая ритмичная. Если уж и должны существовать здесь какие-то инструменты, то скорее щипковые.

Однако Альгидрас отбивал драйвовый ритм.

– Что ты выстукиваешь? – спросила я.

Пальцы Альгидраса замерли над столешницей, он повернулся ко мне всем корпусом и посмотрел так, словно мой вопрос был очень личным. Впрочем, может, так и было. Кто их тут поймет?

– Старинная хванская мелодия? – предположила Злата.

Альгидрас медленно покачал головой, и еще до того, как он это сделал, я уже откуда-то знала, что к хванам эта мелодия не имеет никакого отношения.

– Это старая песня морских разбойников, – ответил он медленно, все еще глядя мне в глаза.

«Меня воспитал старый разбойник», – вспомнила я его слова, сказанные Миролюбу. «Его имя Харим», – сказал он мне позже. Мне вдруг захотелось спросить, считает ли он себя хваном при таком раскладе? Его матерью была Та, что не с людьми, половину своей жизни он прожил в монастыре среди чужих людей, на острове собственный отец принес его в жертву кварам, вырастил же его и вовсе старый разбойник, который вообще неизвестно к какому народу принадлежал. Кем же он должен себя чувствовать?

– Споешь как-нибудь? – спросила я вместо этого.

Ожидала, что либо он, либо Злата рассмеются, однако Альгидрас повел плечом и произнес:

– Ты все равно не поймешь ни слова.

– На каком она языке? – спросила я, хотя уже знала, что, независимо от ответа, просто хочу это услышать.

– На хванском, – совершенно нелогично заключила Злата.

Во взгляде Альгидраса, по-прежнему обращенном ко мне, что-то дрогнуло.

– На старокварском, – негромко, но отчетливо ответил он.

Злата охнула, а я невольно моргнула. Альгидрас смотрел прямо на меня, и я снова ловила себя на том далеком ощущении, которое возникло в нашу первую встречу. Я знала его настоящее имя. Но это все, что мне было известно о нем достоверно. Прошло почти два месяца, но ничего не изменилось. Он позволил увидеть лишь какие-то детали своего прошлого, кусочки