Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— Люблю… ненавижу. Не могу понять, сколько бы ни старался, — признался немедля, выныривая из душной задумчивости. А сердце загрохотало в ушах и горле, словно действительно выпрыгнуло из-за грудины.

— Ты ведь взрослый, — она запнулась и по обыкновению икнула, — древний мужчина. Сделаешь вид, что ничего не слышал? Ну тогда. Я же говорила, что у меня нет опыта, а молодость прошла среди колб и спиртовок.

Мне не удалось подавить смешок. Я перехватил Алисины пальцы, в которых она сжимала пробирку, заглянул ей в лицо и твердо ответил:

— Нет.

— Неужели так сложно? Ну и ладно. Живи теперь с этим знанием.

— Твоя молодость только начинается. — Я приобнял ее второй рукой за талию, прекрасно осознавая, что мешаю работать. Ее кровь больше меня не привлекала, но сама девушка, кажется, сводила с ума.

Пора уже признаться хотя б самому себе!

— У тебя открылось второе дыхание, так? — Алиса неожиданно отпихнула мою ладонь. Раньше ей нравилось мое внимание, и я слегка опешил. — Или решил, что теперь древняя, главная вампирша тебе не по зубам? — Она щелкнула челюстью, изображая то ли грозного аллигатора, то ли анатомическое пособие по стоматологии.

— Кто?

Алиса невинно похлопала ресницами и заявила:

— Потеря памяти — возможное последствие преобразования. Твой примитивный человеческий мозг не может выдержать груз веков и кровавых убийств. Точнее, психика, базирующаяся на примитивном челове…

— Достаточно. Понял. Но вывод неверный, — перебил я и предпринял новую атаку, извернулся и накрыл ее рот поцелуем. Хомяк больше меня не страшил.

Алиса мило запыхтела, упершись кулачками мне в грудь, но вместо того, чтобы отпрянуть, прижалась бедрами и приоткрыла губы.

Вот, значит, как!

Руками скользнул по краю топа на тонкой талии и углубил поцелуй. Голова непривычно закружилась.

Когда мы целовались в прошлый раз, мне все нравилось: я пробовал ее на вкус, наслаждался теплотой ее кожи, впитывал прикосновения. Тело подстраивалось под мои решения. Теперь же кровь бурлила, а мышцы напрягались быстрее, чем я успевал осознать. И только ее пальчики пробрались за ворот моей рубашки, я совсем потерялся. Блики Золотого города померкли, прозрачные стены смазались и поплыли вокруг нас, а сердце гулко отстукивало аккомпанемент, заглушая рваные вдохи.

Глазами вампира мир казался более упорядоченным, четким, понятным. Я лучше видел, быстрее бегал, дальше прыгал и в целом был выносливее простого человека. Но даже не подозревал, что шаткое равновесие живого организма — в смысле гораздо более обыкновенного, чем алхимический монстр, которым я был прежде — доставляет столько удовольствия. Невозможность сосредоточиться на всех процессах сразу позволяла забыться, провалиться в иную реальность, существовавшую в тот момент только для нас двоих. Я был лишен такой возможности столетиями и теперь слишком ярко чувствовал контраст.

Рубашка когда-то очутилась на полу. Алиса обнимала меня ногами за талию, сидя на лабораторном столе. Она выгибалась и льнула, тогда я рванул молнию на спинке ее топа. А над ухом очень некстати раздалось скрипучее:

— Кхе-кхе.

Под лопатки уперся острый кончик кукри.

— Ты забыла, охотница, слюна бухгальера больше на меня не действует, — снисходительно напомнил я, все еще ощущая себя главой вампиров Калининграда. Но руки от Алисы убрал, демонстративно приподняв их над головой.

— Хорошо, что острое лезвие одинаково действует на всех, — парировала Эдита.

Николай водрузил прозрачный контейнер с помидорами рядом с Алисой. Она так и сидела с приоткрытым ртом, припухшими губами и в расстегнутом топе.

— Я зверею, когда вижу тебя рядом с племянницей! — прорычала старая охотница. Стальное перо крепче прижалось к обнаженной коже. — Даже не думай к ней прикасаться!

— Тетушка? — процедила Алиса. — Пожалуй, вы достаточно решали за меня. Напомнить, кто втянул меня в кровавый ритуал?

— Самира, — отмахнулась Эдита. — Она рассчитала схему. И опробовала ее на собственных детях. А когда свои закончились, принялась за чужих!

— Самира — твоя мать! — выдохнула Алиса, округлив глаза, зажмурилась на несколько долгих мгновений, легко соскочила со столешницы, повернулась ко мне спиной и указала на застежку. — Наконец-то у меня сложилась полная картина! Убери клинок от Тристана, тетушка, и разбирайся с Самирой сама. Теперь-то я все поняла. — Молния с оглушительным «вж-ж-ж-жик!» стянула края ткани. Алиса тряхнула волосами и встретилась взглядом с Эдитой. — Мы оба — жертвы ваших манипуляций.

Рука охотницы дрогнула, кукри со свистом вонзился в алый плод на столе.

— Мать обратила меня и бросила, как неудачный эксперимент, — произнес я, натягивая рубашку. — Сначала скиталась по свету, плодила вампиров. А потом пряталась, ужасаясь содеянному.

— Это не дает тебе права лапать мою племянницу, — рявкнула Эдита, превращая помидоры в салат.

Я пожал плечами. Алиса хихикнула и отобрала у нее контейнер.

— Святое железо! — притворно разозлилась Алиса. — И слюна бухгальера для преобразования тоже не нужна! Убирай свой кривой нож.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — зашипела Эдита. — Этот компьютер… адская машина. Древний артефакт. Нет там ничего на нижних уровнях! Он поглощает нас целиком. И тело, и дух.

Алиса замерла на мгновение, поджала губы и сдержанно уточнила:

— Я запуталась. Для чего, говорите, вы нас сюда заманили? — она еще недавно «тыкала» тетке, но сбилась на вежливое «вы», вероятно, от волнения.

— Философский камень, — протянул я. — Все-таки метафора. Камень, который мы не могли объяснить столетия назад. Там внизу! Все, кто к нему прикасался, получали дар. Созидание и алхимия, которые передавались в роду. Теперь он больше похож на совершенный компьютер.

Как же все-таки знания влияют на восприятие мира. Мы можем судить о других и об окружающем только исходя из собственных понятий, которыми нас наградили родители, учителя, наставники, друзья, правители. Крылов наглядно прописал в своей басне «Мартышка и очки» такую простую истину, но мы забываем обращаться к текстам, не хотим верить их мудрости, пока не споткнемся о собственный опыт.

То, что веками считалось камнем, таковым никогда не являлось. То, что я мыслил семьей, никогда таковой не было. То, что я принимал за любовь, не имело к ней никакого отношения. А своего отца я ни разу не видел, будто его не существовало вовсе. Иллюзии окружали меня с рождения.

— Я начну все заново, — заявил, несмотря на воцарившуюся в лаборатории панику. Алиса спорила с Эдитой, но я потерял нить. — Научусь смотреть на мир иначе. Ты ведь поможешь мне?

В пальцах появился зуд, который распространился по рукам и по всему телу, требуя немедленных действий.

Алиса: Золотой город

Лаборатория Золотого города будоражила. По телу бегали ошалелые мурашки. Такой восторг накрывал меня рядом с произведениями искусства, в театре или рядом с дельфинами. Здесь же каждый предмет интерьера кричал о своей индивидуальности, будто живой.