"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

— Не спится, Громов?

Ершов поднял голову. Свет фонаря выхватывал из темноты нижнюю часть его лица и тонкие пальцы, держащие папиросу. Он медленно затянулся, а затем шумно выдохнул струйку дыма в холодный ночной воздух.

Глава 4

— Угу, — буркнул я в ответ на слова Ершова и устроился рядом на соседних качелях.

Так мы и просидели минут пять, молча покачиваясь под скрип несмазанных петель, нарушавших тишину спящего двора. Изредка к нему добавлялся отдалённый гул проезжающих машин.

Ершов достал из кармана портсигар, вытащил папиросу и, прикрыв ладонью от ветра, чиркнул зажигалкой. Вспыхнувшее пламя на мгновение осветил его худое, невыразительное лицо с кругами под глазами.

— Тебя можно поздравить? — произнёс Ершов на выдохе, выпустив струйку дыма.

— Смотря с чем, — флегматично ответил я, глядя на мелькающие взад-вперёд мыски ботинок.

Ершов коротко хмыкнул, а потом сказал, как бы между прочим:

— Спасибо, что не стал сотрудничать.

Я не стал уточнять у него, с кем именно. Это и так было понятно, как ясный день.

— Я это не для вас сделал, — отозвался я, переводя взгляд на тёмные контуры спящего дома.

— Знаю, — тихо ответил Ершов. — И тем не менее.

— Тогда, пожалуйста, — сказал я, задержавшись взглядом на одном из окон нашего подъезда. На втором этаже, в квартире, где жила студентка московской государственной академии хореографии по имени Лида, горел свет.

Сама Лида, высокая и грациозная, сейчас самозабвенно танцевала перед большим зеркалом, отрабатывая какое-то па. Её силуэт то и дело мелькал за занавеской, а движения её раз от разу становились более плавными и точными. Красиво танцевала. Я следил за ней, а сам пытался понять цель ночного визита.

— Белоглазов не из тех, кто отступает, — снова нарушил молчание Ершов, наконец, переходя к основной теме нашей беседы.

А вот и причина, по которой капитан навестил меня в ночи. Я почувствовал, как холодный ветер лизнул мою неприкрытую шею. Поправив воротник кожаной куртки, я коротко ответил:

— Я тоже.

Ершов заговорил не сразу. Послышался едва слышный треск сгораемой папиросы.

— Я тоже, — словно эхо, отозвался он, и в его голосе, впервые за всё время нашего знакомства, я услышал некую обречённость.

Снова повисла пауза, наполненная скрипом качелей и далёким шумом ночного города. Я смотрел на танцующую девушку и думал о том, что разговор как-то не клеится. Раз Ершов заговорил о Белоглазове, значит, у него появилась какая-то информация, но он ещё сомневается, стоит ли её рассказывать мне. Я решил помочь ему поскорее определиться с выбором.

— Это всё, что вы хотели сказать? — спросил я, поворачиваясь к Ершову, и увидел, что он тоже разглядывает танцующую Лиду.

— Хорошо двигается, — произнёс он невпопад.

Я посмотрел на окно, потом снова на Ершова. Он вздохнул, глубоко и устало, сбрасывая с себя маску отстранённости, и посмотрел на меня.

— Нет, это не всё, что я хотел сказать, Громов, — проговорил он, и из его голоса окончательно улетучились остатки сомнений. — Белоглазов или те, кому он подчиняется, копают под Королёва. А теперь и под нового Главного конструктора будут копать. Деталей я не знаю, сам только недавно узнал. И это было непросто. Не похоже на стандартное распоряжение.

Ершов испытующе посмотрел на меня, оценивая реакцию. Я не подал виду, что это меня взволновало. Но умом я понимал, что спасение Королёва и назначение отца могли разозлить некоторых людей, которым не нужны были столь резкие перемены. Они могли предпочесть тихое, управляемое болото.

— Вы намекаете на то, что он…

— Я пока не знаю, — резко перебил меня Ершов. — Буду копать. Но тебе стоит внимательно смотреть по сторонам. Хотя не уверен, что и это поможет.

Предупреждение было более чем серьёзным. Если за дело взялись на таком уровне, то никакая бдительность не спасёт от хорошо спланированной провокации.

Желая понять мотивы самого капитана, я сменил тему:

— Почему вы с ним разругались?

Ершов ответил не сразу. Он снова поднёс папиросу к губам и затянулся. Красный уголёк на конце папиросы осветил на мгновение его лицо, и я увидел в его глазах застарелую боль.

— Мы с ним со школы дружили, — начал он, немного отстранённо, будто он рассказывал не свою историю, а чью-то чужую. — Всегда стояли друг за друга. Вместе учились, вместе пережили войну, вместе поступили на службу. Он был мне буквально старшим братом. А потом… Мы тогда работали над одним делом. Подробностей говорить не буду, но в итоге он предал меня, не пошёл до конца, хотя это было бы правильно. Как итог: он начал стремительно расти по карьерной лестнице, а я выше капитана так и не смог пробиться за все эти годы.

Ершов горько усмехнулся и снова затянулся. Дым заклубился в холодном воздухе.

— Цена многолетней дружбы — погоны полковника. Но, если отмотать время назад и знать обо всём, что случится наперёд, я бы сделал ровно тот же выбор, — Ершов внимательно, почти пристально посмотрел на меня. — Как и сейчас делаю.

Я тоже внимательно посмотрел на него и кивнул. Я понял. Понял, что сейчас у капитана тоже был выбор: закрыть глаза, забыть о том расследовании, не приходить сюда, не предупреждать меня. После этого он, как и Белоглазов когда-то, возможно, начал бы расти по карьерной лестнице. И всё у него было бы хорошо. Наверное.

Но капитан выбрал другой путь. Путь, который он сам для себя определил как путь закона и справедливости. Ещё не известно, на кого он выйдет в итоге и чем ему это грозит на сей раз. Возможно, он не отделается простым застоем в карьере. В его деле неверный выбор может стоить не только погон, но и свободы, а то и жизни.

— Вот теперь всё, — сказал Ершов, резко вставая на ноги. Качели дёрнулись и заскрипели ещё громче.

Я тоже поднялся.

— Благодарю, — сказал я и протянул капитану руку. Он посмотрел на неё несколько секунд, затем коротко и сильно пожал её. Руки у него были ледяными.

Ершов развернулся и, не сказав больше ни слова, побрёл прочь со двора. Его тёмный силуэт быстро растворился в ночной темноте между серыми громадами домов.

Я в задумчивости пошёл к своему подъезду. Ершов окончательно обозначил свою сторону, рассказав их историю с Белоглазовым. И он дал понять, что его, скорее всего, попросили, а может, и приказали, не лезть в это дело.

Но он, мало того, что не отступил, так ещё и пришёл предупредить меня, тем самым явно нарушив какие-то внутренние правила их ведомства. Снова