Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

На улице было свежо, дождь, однако, прекратился. В прорехах облаков появлялась и пропадала бледная ранняя луна. Мира по приезду, припарковала машину прямо напротив подъезда, глубоко заехав левыми колесами на газон и нахально перегородив посыпанную галькой дорожку. Отяжелевшие мокрые ветки тополя склонялись к самой крыше кроссовера, словно обнимая его и собираясь в случае чего, укрыть от возможного дождя.

Я зябко поежился, посмотрел на Миру, которая утеплилась только легкой белой кофточкой поверх своей майки с надписью "Fuck House".

— Не замерзнешь? Хоть бы джинсы одела! Не по погоде сейчас, с голыми ножками.

— Ну, а что ж делать? — усмехнулась девушка, открывая дверцу машины, — Когда ты на мои ножки еще посмотришь. Может, и случая не представится… Давай садись в машину, заботливый мой!

— Что еще за непонятные намеки, барышня?! — возмутился я.

Едва мы устроились в салоне, потянулся поцеловать Миру, но та уперла ладонь мне в грудь:

— Подожди ты, отъедем хоть!

Стекла машины моментально запотели от нашего дыхания. Мира завела двигатель, запустила на полную мощь печку. Глянула на стекла, сказала удовлетворенно:

— Ни черта не видать! — повернувшись ко мне, сама обхватила за шею и припала своими губами к моим. Я жадно ответил на поцелуй и чуть не задохнулся от нахлынувшей страсти. Тело свела сладкая судорога. Прошло несколько минут, мы продолжали целоваться, забыв про все, как вдруг в стекло с моей стороны постучали. Застигнутые врасплох, мы отпрянули друг от друга.

— Ай-я-яй, молодые люди! — возле машины стоял какой-то дед с палочкой и укоризненно качал головой, — Вы бы убрали автомобиль с дорожки, и целовались тогда сколько вздумается. А то обходи вас, по мокрой-то траве.

Облегченно выдохнув, Мира, улыбнулась ему:

— Сейчас, отец… сейчас уберу, — она ловко передернула рычаг коробки скоростей, крутанула руль вправо и вдавила педаль газа. RAV, шаркнув покрышками по мокрой траве, легко соскочил на тротуар, подпрыгнув на невысоком поребрике.

— Куда едем-то? — удивленно спросил я, когда миновали перекресток с Ильича на Пирогова.

— А куда подальше… — беззаботно отвечала Мира, — Ты с кем там разговаривал в комнате? — мельком глянула в мои удивленные глаза. — Да я не подслушивала, не подумай, просто ты так орал…

Вот, блин, выходит я разговаривал с феей вслух, а она даже не сделала мне замечания.

— Ассистента завел виртуального… — нехотя пояснил я.

— А-а… ну, примерно, так я и подумала. Дай угадаю… конечно, сделал его девкой? Ага?

— Ну… — неопределенно промычал я. — Я ж не педик, с мужиком в голове ходить.

Мира криво усмехнулась.

— Конечно, ты не педик… Ты бабник, Северов! И кто у нас прототип, наверняка ж, с реальной бабы создавал?

Я вздохнул.

— Первая любовь… седьмой класс.

— Блять, как романтично! Я в тебе не ошиблась. И как она?

— Ничо так… игривая получилась девочка…

— Сама получилась? Запомни, дурачок, искусственный интеллект ведет себя так, как ты хочешь, чтоб он себя вел! Хочешь, чтоб она с тобой заигрывала, она и будет. Поэтому я и говорю, что ты бабник! Хотя, что я… ты ж хотел гарем, вот потихоньку и собираешь.

— Мира, я тебя умоляю… о чем мы с тобой разговариваем?

Про себя подумал: а ведь права Огонек — крайне неуравновешенная у меня подруга.

Некоторое время мы ехали молча. Мира, очевидно, успокаивалась, после своей обличающей тирады. Потом сказала:

— Прости медвежонок, опять я на тебя, дура, наехала. Да просто, выбешивает всё! Командировочные эти… начальство, сука, нудит… как, я, блять, устала… А вот, подходяще! — вдруг, совершенно другим тоном, воскликнула она и RAV прыгнув влево, прямо под носом, у сердито просигналившей Скорой помощи, вкатился в тихую улочку медгородка.

— Ну, и где здесь потише место? — Мира крутила головой вправо-влево, пока кроссовер, проваливаясь на асфальтовых выбоинах и разбрызгивая лужи, неторопливо ехал среди больничных корпусов. Наконец, поняв, чего она хочет, я показал ей на, знакомый с детства, пустырь за больничной столовой. Мы заехали подальше, на усыпанную шишками полянку между соснами, где и остановились. Мира поставила рычаг скоростей на нейтрал, дернула на себя ручник, заблокировала дверки и не глуша мотор ловко перескочила на заднее сидение.

— Ну, что ты еще сидишь-то? — скидывая кофточку, сказала она, мне, обалдевшему от таких перемен настроения.

— Так люди ж могут… Грибники какие-нибудь…

— Плевать! — из-под стянутой через голову майки, выпрыгнули упругие грудки. — Дверки закрыты, стекла тонированы! — расстегнула пуговицу и молнию на шортах, под которыми оказывается больше ничего не было, приподнялась над сидением, спуская их одним ловким движением. — Да плевать мне на людей, хочу тебя!.. А ты? — она замерла, вопросительно глядя на меня. — Ты разве не хочешь? Меня? Нет?

Не отвечая, я с рычанием стал перебираться к ней. Это стоило мне трудов. Запоздало сообразил, что через дверку было бы проще. Да еще Мира тянула за рубашку к себе, на самом деле, больше мешая, чем помогая. Когда, наконец, оказался на заднем сидении, то даже не стал раздеваться, там не было для этого места. Просто расстегнул все, что было возможно расстегнуть. Но ей и этого оказалось достаточно. Она умудрилась и в этой тесноте прильнуть ко мне всем своим маленьким горячим телом. Со стоном, дрожа от страсти, соединилась со мной… и мы вновь провалились, окунулись с головой… погрузились в этот невероятный, непроходящий экстаз… сладкое сумасшествие…

Все это было невообразимо прекрасно, однако, я успевал замечать, что Истинная все же не утратила контроль над ситуацией. В паузы между эмоциональными взрывами, чувствовал, как она настороженно сканирует, запомненную ранее статику пространства, слушает ментальный фон вокруг. В этот раз она не кричала, а только тихонько стонала, умудряясь и мне закрывать рот жарким поцелуем, всякий раз, когда из груди рвался не поддающийся сдерживанию крик страсти. Впрочем, одновременно она закрывала рот и себе. Все это несколько сбивало с ритма, с гармонии, но зато и придавало ситуации пикантную остроту. Мне захотелось, во чтобы-то ни стало, добиться, чтоб она отдалась мне полностью… вся! Чтоб забыла обо всем… чтоб расплакалась от избытка чувств, как маленькая девочка. Победить ее! Разгромить на голову ее настороженность и чувство долга! И в какой-то момент я добился своего. Она, наконец, не сдержалась и закричала… громко и протяжно, вцепившись руками мне в плечи… ее тело дрожало словно в приступе лихорадки. Потом она остановилась, но не расслабилась, подвигалась на мне раз, другой и её снова затрясло. Теперь она не кричала, а только стонала, мучительно, как от боли. Когда приступ экстаза закончился, она открыла глаза, сказала: «Ой!» и попыталась слезть с меня. Но я сжал её бедра, притянув, насадил