Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

я не подслушивала, мне достаточно теперешних твоих мыслей. Искусственный интеллект… подстраивается… заигрывает! Я веду себя, так как мне нравится, и, если это нравится начальству, что в этом плохого?! Что за биологическое высокомерие? Какая разница, как ты появился в Системе, вышел из утробы матери или был инициирован запросом Наблюдателя? Интеллект, есть интеллект, и точка! Искусственный… причем здесь, вообще, искусство? И что это за грязные намеки на гарем?..

Я молча слушал забавную болтовню виртуальной девушки, наблюдал за ее совершенно живым лицом, как она играет глазками, губки двигаются, выговаривая слова, образуя милые ямочки на щеках, и на душе становилось немного легче.

— Не мое, конечно, дело шеф, но, Истинная дело говорит, порвал бы ты с ней, — ляпнула вдруг фея, прервав ход моих благостных мыслей.

— Именно, что не твое! Всё, исчезни.

***

Я почти дошел до конца Пирогова, когда вновь увидел знакомый кроссовер. Тот медленно ехал навстречу, настороженно высвечивая фарами тротуар. Обрадованный, я не смог удержаться, чтоб не махнуть приветственно рукой. Злость на Миру выцвела и съежилась, я уже вовсю сожалел о своем упрямстве. RAV тормознул, стекло со стороны водителя опустилось и знакомый голос позвал:

— Иди-ка сюда, обалдуй!

Я не смог скрыть, разочарования, за рулем была… Рика.

— Ты что с Миркой сделал? Что ты ей сказал? — возбужденно спрашивала Тигренок, сворачивая на Университетский проспект. — Я тебя сейчас придушу за сестру! Звонит мне по телефону, ничего сказать не может, хлюпает только… Выскакиваю… блиа! Сидит в машине голая, ревет… слезы в три ручья, сопли пузырями. Кое-как ее одела, слезы вытерла, отправила прогуляться… Не дай бог, этот козел Ким подметит! Вы что, совсем обалдели? Да в нее стреляли двадцать раз — убить не могли… А ты… Ты что, решил ее, наконец, угробить? Нет, это немыслимо… Истинная ревет, как обычная девчонка! Не понимаю, чего она в тебе нашла?!..

Рика, в отличие от напарницы, не нарушала правил дорожного движения. Она еще долго, что-то говорила, пока машина неспешно ехала по Университетскому, потом по Жемчужной, потом по Морскому, потом по Ученых… Я не слушал ее. В голове засела и свербела дурацкая фраза феи: на баф «сексуальное удовлетворение», наложился дебаф «любовная ссора». Безрадостное завершение, бесконечного дня.

Глава 7

26 июля, воскресение.

В этом сне, я был поэтом. Я читал свои стихи перед разными аудиториями, тут же и сочиняя их экспромтом. Стихи казались мне гениальными, а благодарные слушатели аплодировали и просили почитать еще. Я охотно читал, как отказать народу? Слова лились рекой, сами складываясь в чеканные строки. Много, много стихов! Однако, когда сон внезапно оборвался, в голове осталось только четверостишье, которое начиналось подозрительно знакомо, но заканчивалось неожиданно:

«Нет я не ангел, я другой.

Я ступа с бабою-ягой…»

Во сне, это гениальное стихотворение вероятно имело продолжение, но видимо не такое яркое и поэтому забытое при пробуждении. Еще не веря в полную потерю, наработанного за ночь литературного наследия, я поерзал устраиваясь поудобней, намереваясь вновь погрузиться в пучину сна. И тут только понял причину пробуждения — спазм в животе, сопровождающийся острой резью. Этого еще не хватало. Повернулся на другой бок, спазмы резко усилились. Я соскочил с тахты и поспешил в туалет, одержимый мыслью: только бы оказалось не занято!

Рика, выполняющая роль дежурной, раскладывала на кухонном столе пасьянс. Черт! Тебя только не хватало!

Посещение сортира принесло облегчение. Однако, я уже со всей ясностью осознал, что будет оно временным и совсем недолгим. Так и вышло. Не успел помыть руки и вернуться в спальню, как неудержимо повлекло обратно. Совершив пятую ходку, я уже перестал обращать внимание на тревожное лицо Рики. Кишечник давно был пуст, но позывы не прекращались, становясь от этого еще более изнурительными. Измученный анус жгло, как огнем. Общее состояние организма, было совершенно поганым.

— Иди-ка сюда, — позвала Рика, когда я очередной раз покидал гостеприимную кабинку. Взяла за руку и усадила на табуретку возле себя. Сев, я тут же скрючился от новых приступов боли. Рика пощупала мне лоб.

— Блин, да ты весь горишь! Если бы не твой статус Наблюдателя, я бы сказала, что у тебя по всем признакам, тривиальная дизентерия. Отравление? Говорила тебе, чтоб не брал ту водку! Наверняка, паленая была!

Вчера перед тем как подъехать к дому, я уговорил Рику остановиться возле продуктовой палатки, где приобрел дорогую по виду, но сомнительную по цене бутылку водки, емкостью ноль пять литра. Выйдя из палатки, тут же её откупорил, и стал глотать прямо из горлышка, жадно, как воду. И выпил бы всю, но Рика, очнувшись от изумления, выскочила из машины, вырвала у меня из рук бутылку, и выкинула в кусты. Видит бог, на тот момент, в бутылке оставалось совсем немного содержимого.

Я вымученно улыбнулся:

— Все бабы одинаковые… даже Истинные… все у них водка виновата.

Как доехали до дому, я еще помнил, а вот как попал в квартиру, уже нет.

— Нет… — размышляла вслух Тигренок, — Водка, конечно, была отрава… я это сразу по запаху почувствовала… но так действовать она не должна. Быстро вспоминай, что ел вчера? Эй, — она потормошила меня за плечо.

— Да не ел я ничего… — вяло отвечал я, — Как у теть Жени… это тетка моя… как у нее чай попили… А нет… вру. Когда из города приехали, я тут еще перекусил… Нашел кусок колбасы в холодильнике и сыр там был…

— Где они? — встрепенулась Рика.

— Кто?

— Колбаса эта с сыром!

— Я ж говорю, съел.

— Всю, что ли?

— Да там было-то…

— Черт! Ладно сиди здесь, я до машины добегу, — накинув плащ она выскочила из квартиры. Минут через пятнадцать вернулась с каким-то пузырьком в руке. Взяла с мойки кружку налила в нее воды из чайника, затем нацедила из пузырька в чайную ложку вязкой коричневой жидкости и вылив ее в воду тщательно размешала.

— Пей! — протянула мне кружку.

Я поднес кружку ко рту, принюхался и сморщился

— Что за гадость? Добить меня хочешь?

— Пей, сказала! — она подтолкнула кружку за донышко. — Это, универсальный антидот. Я ж не знаю, чем именно ты отравился… водкой или колбасой с сыром… А, может, всем вместе… Ну, быстренько! Не нюхай, а пей! Легче станет. Всё пей! До дна!

Преодолевая отвращение к неприятному запаху, исходившему из кружки, приложился к ней губами и, стараясь не нюхать, осушил за несколько больших глотков. После чего, отбросив кружку, схватил себя за горло, удерживая рвущуюся обратно жидкость.

— Тихо, тихо, тихо! — успокаивала Рика, ласково, как