"Фантастика 2025-25". Компиляция. Книги 1-24 - Юлия Владиславовна Евдокимова

Распрощавшись с князем, я отправился искать упоминания о красных огоньках и вообще последствиях контакта с осколками Чёрного сердца. Надежды, что нарою что-то, конечно, мало, но почему бы не попробовать? Вдруг повезёт?

Глава 19

Особое внимание я уделил текстам, посвящённым последствиям взаимодействия человека с Чёрным сердцем. Ужасы, конечно, там были расписаны те ещё. Кем только ни становились люди, коснувшиеся осколка или Чёрной крови. Да и те, кто часто попадал под ядовитый ливень, тоже. И вампирами, и оборотнями, и прочими тварями. Назывались такие трансформации «проклятьями». Некоторые имели особые признаки в виде печатей, или глиф. Огненные знаки, которые оставались на теле пострадавшего, а иногда являвшиеся ему в видениях. Автор труда собрал свидетельства множества проклятий. Судя по всему, и сам принимал участие в их исследованиях. Однако я так и не смог отыскать ничего, что походило бы на случившееся со мной.

Я уже собирался уходить, когда дверь открылась, и в библиотеку вошла княгиня.

— Добрый вечер, господин барон, — проговорила она, садясь в кресло напротив. — Муж сказал, вы здесь.

— Да, занимаюсь самообразованием.

— У меня к вам разговор.

Я наклонил голову, показывая, что готов выслушать. Что эта женщина, пытавшаяся меня использовать, хочет? Как ни странно, сейчас я не испытывал к ней особого негатива. То есть, конечно, о прощении речи не идёт, но и бурных эмоций она во мне не вызывала. В конце концов, каждый действует в своих интересах. Мне ли её осуждать?

— Господин барон, вы в курсе, что Серый клан сменил главу и вместе с ним — политический курс в отношении нас?

— Да, Александра Кирилловна, мне это известно. Я стараюсь держать руку на пульсе последних событий.

— Весьма похвально, — кивнула женщина. — Слова, достойные главы рода.

— Благодарю.

— Позвольте также поздравить вас с обретением памяти.

— Частичной. Семейный код я так и не вспомнил. Но надеюсь, это ещё придёт. Серый клан ставит нам палки в колёса? — я решил, что лучше вернуться к теме разговора. Намечалось что-то интересное. — Думаете, новый глава готовится перейти к более решительным действиям?

— Боюсь, что да. Не сейчас, разумеется. Ещё рано. Но он готовит почву. И чем дольше мы будем терпеть, тем ниже будет падать репутация Зелёного клана. Это может привести к тому, что, когда нам объявят войну, мы не получим поддержку. Или она будет недостаточной.

— Да, это опасная ситуация.

Чего конкретно ты хочешь? Не обсудить же новости пришла.

— В связи с этим необходимо принять превентивные меры. Вы согласны со мной, господин барон?

— Полагаю, это было бы разумно, Ваша Светлость. Но что мы можем сделать?

— Рыба гниёт с головы. А армия не сражается без генерала.

— Намекаете, что пора убрать нового князя? Я слышал, что Серые бароны его поддерживают.

— Так и есть. Но сами они ни на что не решатся. Всё исходит от Владимира Каминского.

— А его брат? Тот, что получит титул, если нынешний глава клана умрёт. Как он относится к нам?

— Юлиан инфантилен, его не готовили наследовать титул. Он не представляет угрозы.

— Что ж, Александра Кирилловна, ваши слова кажутся мне вполне разумными. Они только ваши, или князь с вами согласен?

— Я смогла убедить супруга, что превентивные меры необходимы. Он дал добро на обезглавливающий удар.

Так-так. Значит, Шуваловы не такие уж и милые, как может показаться поначалу. Впрочем, я и не думал, что глава клана — размазня. Ясно, что князь готов к решительным и жёстким мерам, иначе он не был бы тем, кто есть.

— Почему вы говорите это мне, Александра Кирилловна? От меня что-то требуется?

— Вспомнить, кем вас растили, господин барон.

— Вы про то, что я — ассасин?

— Именно.

— Хотите, чтобы я убил Владимира Каминского?

Вот мы и вернулись к тому, на чём остановились некоторое время назад. Только тогда меня пытались использовать вслепую.

— Не хочу, — ответила княгиня. — Но такова назревшая необходимость. С которой вы согласились.

— Что ж, — я отложил книгу, которую до сих пор держал в руках. — Полагаю, главу Серого клана хорошо охраняют. Это будет непросто.

— Но возможно? — Александра Кирилловна даже слегка вперёд подалась. В её взгляде ясно читались надежда и жадное ожидание. — Вы готовы взяться за устранение нашего общего врага?

Я прямо посмотрел ей в глаза.

— Не бесплатно, Ваша Светлость. Ассасины берут мзду за свои услуги.

Я думал, они заведёт речь о пользе рода, долге и тому подобном, однако мои слова княгиню ничуть не удивили. Она кивнула, словно ожидала подобного ответа.

— Само собой, барон. Никто не говорит о том, чтобы делать это даром. Что вы хотите? Вряд ли денег.

— Да, вы неплохо меня узнали, — я холодно улыбнулся. — Прежде чем назвать цену, хочу задать вам вопрос. От вашего ответа будет зависеть, умрёт ли Владимир Каминский до того, как успеет напортачить нашему клану.

— Слушаю, — проговорила Александра Кирилловна, слегка нахмурившись. — Вам нужно что-то лично от меня?

— Сначала вопрос. Что для вас важнее — род, клан или отец?

— Отец? — удивилась женщина. — При чём тут он?

— Сначала ответьте. Честно. Я почувствую, если вы покривите душой, уверяю.

На самом деле, не факт, но она ведь этого не знает. Станет ли рисковать?

Александра Кирилловна задумалась. С ответом не спешила. Наконец, сказала:

— На первом месте для меня стоит моя семья. Затем — род. Потом — интересы клана. Отец… Это уже прошлое. Я давно принадлежу Шуваловым.

Либо она была хорошей актрисой, либо говорила правду — потому что я ей поверил. Впрочем, логичный ответ для аристократки, перешедшей в другой клан.

— Барон Пешков не желает уходить с моей земли. Полагаю, вам это известно. Однако этот лакомый кусочек уже имеет хозяина. Судя по всему, в интересах вашей семьи, чтобы я вернулся однажды в свой удел полноправным хозяином.

— Так и есть, — кивнула княгиня.

Она выглядела настороженной. Пыталась понять, к чему я клоню. А может, уже догадывалась.

— Мне не хотелось бы устранять вашего батюшку. Или брата. И вообще, трогать ваших родственников. Но посягательств на свою землю я не потерплю.

Возникла пауза, в течение которой княгиня очень внимательно смотрела мне в глаза. По её лицу ничего нельзя было