Фантастика 2025-184 - Олег Александрович Волков

От шампанского, лившегося рекой, лица гостей постепенно сделались пунцовыми, строгие правила этикета были позабыты, и голоса зазвучали громче. Я поискала глазами Артура. Его нигде не было. Леди Клифтон все беседовала с незнакомой дамой, ее внучки, уже по всем правилам представленные кавалерам, танцевали с лейб-гвардейцами.

Гости веселились.

А мне было плохо и от духоты, и от новостей о красавице Элеонор. Душа металась, не находя себе места. Щеки горели. Намереваясь освежиться в дамской комнате, я пошла к лестнице, когда случайно заметила небольшую дверь, через которую только что с улицы вошли две дамы. Я шагнула к выходу и через него попала на длинный балкон. Оказалось, что он соединял бальный зал с другими комнатами особняка. Через две минуты я стала мерзнуть и повернула назад, когда внезапно необычайно четко услышала:

— О, у меня сердце обливается кровью! Как вы могли? Вы меня так оскорбили. Не знаю, как я вынесла это! — Высокий женский голос то и дело срывался на всхлипы.

Я покачала головой. Выслушав такой упрек, пусть даже и справедливый, джентльмен будет очень раздражен. Я усмехнулась: если она хочет вернуть его, то ведет себя глупо. Мужчины не любят подобных сцен. Подумав так, я вдруг резко остановилась. Я неправа! Может, сердце леди разбито, и остались только боль и горечь. Они-то и заставляют ее делать глупости. Теперь я сочувствовала незнакомке.

— Элеонор… — Голос мужчины звучал приглушенно и, как и ожидалось, весьма недовольно. — Элеонор, какого дьявола вам от меня нужно??

Ох, а ее собеседника случайно зовут не граф Инсбрук?!

Меня тут же бросило в жар, я судорожно вцепилась негнущимися пальцами в перила, чтобы не упасть. Вот тебе и бедная девушка с разбитым сердцем! Я честно попыталась отнестись к ситуации по-деловому. Мое дело — артефакт и… и все. Но, может, это не Артур?! Сердце трепетало в надежде на…

Женский голос с придыханием произнес:

— Я должна объясниться с вами, Артур! Вернее, это вы должны объясниться со мной!

В ее голосе уже и настоящая обида появилась. Я совсем беззвучно прошла вдоль стенки на голоса, в эту минуту думая почему-то о звукоизоляции. Не могу поверить, что ее здесь нет.

Вот в чем дело! Стена одной из комнат, выходящая на балкон, была декоративная.

— Как вы осмелились подойти ко мне? — сурово произнес Артур. — Вы не должны были даже приезжать сюда!

— Я хотела вас видеть и предположила, что вы желаете того же.

— Вы должны немедленно уйти, — жестко сказал мой супруг.

— Артур, вы изменили мне и теперь даже не желаете дать мне никаких объяснений?! — возмутилась леди.

Ага, на будущее: когда говоришь тихо, возмущение в голосе не так эффектно. Я закрыла ладонью глаза. Наверно, мне нужно уехать в Гемпшир, там дожидаться артефакта и возвращаться домой.

— Каким образом я вам изменил? — осведомился граф Инсбрук.

Я подняла голову. Да, мне тоже интересно! Как можно изменить любовнице с женой?!

— Вы говорили мне, что никогда не женитесь… обещали! — повысила голос леди Элеонор. — А амазонка, называемая вашей женой, тогда кто?!

— Я совершенно не намерен обсуждать с вами мою супругу, — оборвал ее Инсбрук.

Да, действительно! А амазонки, между прочим, имели воинственный нрав, леди неплохо бы помнить об этом.

— О, Артур! Ты со мной так жесток! — страстно воскликнула леди Элеонор. — Потому что знаешь, что я люблю тебя и готова смириться с твоей женитьбой, но твоя супруга должна сидеть в Гемпшире и рожать детей. Эта разодетая жердь только и подходит что на роль безголовой наседки.

Э-э-э… я забыла дышать… Ничего себе! Теперь твой ход, лорд Инсбрук! Ответь за меня!

Но Артур меня удивил, нет, не удивил — убил, раздавил, уничтожил, спокойно ответив:

— Элеонор, у меня недавно кончился медовый месяц. А сегодня ты поставила меня в неудобное положение. Поезжай домой… и вообще, недостатки моей жены тебя совершенно не касаются.

— А что мне делать дома? Плакать? Проклинать судьбу и твое вероломство?! — гневно воскликнула леди Элеонор. — Мне невыносимо знать, что ты живешь с этой жер… когда обещал мне никогда не жениться…

— Я никогда ничего тебе не обещал, Элеонор, — перебил ее граф Инсбрук.

Последовала короткая пауза, голоса смолкли. Слышалось только жаркое шумное женское дыхание — и потом до меня донесся торжествующий голос, глубокий и нежный:

— Как тебе мой поцелуй?! Меня не остановишь, дорогой! Не верю, чтобы ты захотел вычеркнуть меня из своей жизни! В любом случае я не позволю тебе этого!

Кто-то взялся за дверную ручку, собираясь выйти на балкон. Я быстро вернулась обратно в зал, но в голове звучало обещание леди Элеонор, подслушанное мною под конец:

— Я исчезну, но ночью, сжимая в объятиях это долговязое существо, ты будешь думать о безумных страстных мгновениях, которыми мы наслаждались. Ты будешь вспоминать мои губы, мое тело, страстью обжигающее твое! Я жду тебя ночью!

Мне безумно хотелось выплеснуть гнев на Артура. Потом я решила, что подобный поступок — полная глупость. Я волевым усилием попыталась справиться с собой, иначе это будет верхом эгоизма!

— Прошу меня извинить за длительное отсутствие, — сказал Артур. Он выглядел задумчивым.

Я повернулась к нему с улыбкой, старательно скрывая шок и легкую одышку и интенсивно обмахиваясь веером. Казалось, в резкие движения я вкладывала все свое бессилие и боль.

— За что вам извиняться? — весело спросила я. — Уверяю вас, милорд, это лишнее.

Обливающееся кровью сердце — это выражение точно передавало то состояние, что пряталось под моей кокетливой улыбкой. Артур, похоже, не заметил ничего странного в моем поведении. Не сравнивает меня с леди Элеонор — и то хорошо… пусть не переживает, я тут ненадолго. Сделав вид, что мне душно, я платочком незаметно вытерла слезы.

Артур, вновь извинившись, направился к виконту Клифтону. Я же, пожелав подышать свежим воздухом, нашла балкон с другой стороны зала, но выйти не успела, меня задержали сестренки Белл и Ви, которые, радостно щебеча, поделились со мной радостной вестью, что завтра к ним в гости пожалуют господа гвардейцы. Правила этикета требовали, чтобы джентльмен, танцевавший с девушкой на балу, на следующее утро нанес ей визит. Как хорошо, что я замужем и это правило уже ко мне не относится!

Тут к нам подошел граф Клей собственной персоной. Поклонившись девушкам, произнес:

— Поражен вашей сдержанностью и приношу вам свои комплименты; это, должно быть, крайне тяжело.

Понятно, злорадствует из-за Элеонор. Интересно, все в зале знают о моем унижении?

Я сладко улыбнулась:

— Позвольте осведомиться о вашем самочувствии, граф Клей. Говорят, вы