Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Зиш! — Узээриш спохватился, убрал когти и порывисто потянулся к брату.

Тот всхлипнул и забился в угол.

— Я боюсь тебя…

— Прости меня, прости… Зиш, это же ты?

Малыш заплакал уже в голос, и встрепенулся сиделка.

— Что случилось?

— Вон! — прошипел молодой хайнес. — Выйди!

Оборотень растерянно посмотрел на него, но приказа не ослушался.

— Ну же, Зиш, — Узээриш на коленях подобрался к ребёнку и осторожно притянул его к груди. — Прости, прости. Это я виноват. Хотел пошутить над тобой, но напугал. Прости меня, прости.

Шепча извинения, Узээриш лихорадочно принюхивался к волосам мальчика, но тот пах Зишем. Он плакал как Зиш, прижимался к нему как Зиш…

Но он видел ту тварь.

— Зиш, а у тебя появился новый друг по играм? — ласково попытался выудить он признание из брата.

Тот лишь всхлипнул и отрицательно мотнул головой. В шесть лет дети ещё сами себя толком не осознают и зверя своего не слышат. Риш судорожно прижал брата к груди.

Что произошло с Зишем? С ним что-то сотворили в подземельях. Что? Кого подселили к Зишу?

В памяти всплыл недавний, не более получаса назад, разговор с помощником.

— … маги пытаются понять, что это за твари, но пока тайна их создания им не даётся, — Саврий поднял голову и положил перед хайнесом рисунок то ли лисы, то ли волка.

— Это те, что рвали моего отца? — холодно уточнил Узээриш.

— Да. Ещё семь живы. И есть несколько оборотней, у которых они в качестве звериной ипостаси. Видимо, их создали специально, чтобы заменить умерших зве…

— Убрать всех, — коротко распорядился Риш.

Саврий спокойно, ничуть не удивлённо посмотрел на него.

— Оборотней казнить, зверей убить.

Риш резко вскинул голову.

— Эй, за дверью!

Сиделка заглянул внутрь.

— Живо собирайся в храм Ваирака.

Светловолосый помощник молодого хайнеса, господин Саврий, больше известный под прозвищем Святой при Блудодее, уже поднялся к дверям храма Ваирака, когда его нагнал запыхавшийся оборотень.

— Господин Саврий, стойте! Срочное послание от хайнеса!

— От хайнеса? — Саврий принял обрывок бумаги и вчитался в знакомый размашистый почерк.

«Не трогать зверей. Я погорячился».

Глава 30

О хаггаресах и желаниях

Майяри не кричала на весь сыск, выражая своё негодование. Не выглядела оскорблённой или обиженной. Она злилась. Злилась искренне, разъярённо щурила глаза, медленно цедила слова сквозь зубы и скалилась, как оборотница, при виде улыбающегося Казара. Пришлось отправить хаггареса домой и быстренько посадить кипящую девушку в экипаж, пока она случайно не пошатнула сыск.

— Харен, — в ярости она опять перешла на «вы», словно бы отстраняясь от возлюбленного.

Ранхаша обращение не покоробило. Да и вообще он едва сдерживал улыбку, припоминая, что в Санарише воспринимал гневную Майяри как источник разнообразных проблем. А сейчас она казалась забавной. Но Казару лучше некоторое время подержаться от неё подальше.

— Вы решили, что хаггаресские браслеты и ошейники не сострадательно по отношению ко мне, и хаггарес увиделся вам более милосердным вариантом?

Какой взгляд! Ранхаш залюбовался пламенно горящим взором. Как-то Шидай заявил, что перед разозлённой женщиной очень сложно устоять. И сейчас Ранхаш начинал понимать отца. Жутко хотелось перетащить Майяри на колени, подышать её разъярённым дыханием, почувствовать, как неуступчиво извивается её тело в ладонях, и насладиться пышущими злым румянцем щеками. И он не стал отказывать себе в желаемом.

Подавшись вперёд, мужчина с лёгкостью перетянул девушку к себе и, невзирая на сопротивление, умостил на своих коленях. Экипаж тронулся.

— Отпустите меня! — с жаром потребовала Майяри, но осеклась, стоило харену повернуть голову и взглянуть на неё жёлтыми глазами.

Зрачок у него был расширен, ноздри легонько нетерпеливо подрагивали, а руки — правая на бедре, левая на рёбрах под грудью — нежно впивались в тело, надавливая и массируя. Уши вспыхнули, и по задней стороне шеи вниз по спине потекла горячая волна.

— Живой хаггарес определённо милосерднее для тебя, чем артефакт, — глаза оборотня скользнули по её испещрённым шрамами запястьям, и Майяри поспешила одёрнуть рукава с мысленным зароком заняться ими в ближайшее время. Если хайнес пойдёт на поправку.

Мелькнула подлая мысль — ещё и разум на стороне негодяя! — что живой хаггарес милосерднее и для харена. Она не чувствовала через ткань, но воображение живо передало осязанию шершавость мужских ладоней, покрытых шрамами — хаггаресскими письменами.

— Но это определённо немилосердно по отношению к хаггаресу и ко мне.

— К тебе-то почему? — проворчала девушка, смягчаясь.

— Мне придётся постоянно быть настороже, чтобы успеть предотвратить конфликт между двумя народами.

— Я не собиралась с ним драться! — закатила глаза Майяри. — Если бы он сам в драку не полез. Но я не хочу, чтобы он отирался рядом. То, что равнинные хаги отличаются от сумеречников, я ещё готова принять, — и это действительно большая уступка, — но хаггаресы появились как охотники на хаги. Где бы хаггарес ни жил, сущность его не изменить — он охотник. И его дичь — я! И мне не нравится, что он рядом. Его присутствие так необходимо? Я готова поклясться, что буду слушать Редия и Ашия, пусть только вернут их мне.

— Ну вообще-то я искал хаггареса, чтобы снять с тебя ошейник, — признался Ранхаш. — У господина Шереха за время жизни набралось множество знакомств среди разных рас и национальностей, и он помог с поисками. А затем нанял Казара для твоей охраны.

— Хаггареса для охраны хаги⁈ — Майяри даже не могла понять, что ощутила сильнее — изумление или возмущение.

— В мире иногда всё меняется странным образом, — несмотря на спокойное лицо, у девушки появилось ощущение, что харен веселится. — Ты удивишься, что существуют хаги и хаггаресы, которые умудряются ладить между собой.

— Я ладить не хочу, — упрямо заявила Майяри.

У неё жизнь только налаживается. С трудом, с большими испытаниями, но налаживается. Она полюбила, на самом деле полюбила! У неё появились друзья и близкие, которых она согласна считать новой семьёй. Нашёлся Ёрдел… почти нашёлся. Она смогла рассказать Ранхашу, то, что боялась рассказывать другим, — своё прошлое. И сейчас ей предлагается подвергнуть нажитое таким трудом и болью опасности и попытаться завести дружбу с хаггаресом? Хаггаресы не вызывали у неё даже толики доверия. Нет. Однозначно нет. Никаких хаггаресов!

— Я тоже был