Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

— Нормально. Как солдаты и штабс-капитан? Они со мной были.

— Их отправили в Ухтюрск. Один солдат совсем плох, но здесь я ему ничем не могу помочь.

— Где здесь? — так и не понимал, где нахожусь. Что меня выхаживает наш гарнизонный доктор, понял, но если я не в Ухтюрске, то где?

— В селе, что первое по дороге от Ухтюрска. Вас вместе со всеми ранеными сюда привезли. Но потом у вас разыгралась горячка, впали в беспамятство и стали буянить, а в таком состоянии продолжать дорогу не имело смысла. Могли не довезти.

— Что произошло, ничего не помню.

— В этом не могу ничем помочь. Знаю, что вас нашли после боя возле одного из селений и сразу отправили сюда. Я как раз успел здесь развернуть походный госпиталь. Всех раненых кто транспортабелен доставляют сюда и только потом в гарнизон.

У меня в голове возникало много вопросов, но задавать их гарнизонному лекарю не имело смысла. Он если и знает, то слишком мало. Я прикрыл глаза. Мы всё-таки отстояли село и выжили.

— А пленные? С нами были пленные, — вспомнил о немаловажной детали.

— Их сразу увезли в Ухтюрск. Сейчас я вас развяжу, вы поспите немного и будет легче. А на днях отправитесь в гарнизон. Там уж вас поставят на ноги. Кризис миновал. Так что выздоравливайте.

Я кивнул, помассировал затёкшие руки. Плечо болело, но не так сильно, как раньше и я не заметил, как забылся в сне без сновидений.

Чтобы не ехать по дневному зною, выехали в Ухтюрск ближе к вечеру. Рядом со мной постоянно находился кто-то из санитаров-медиков, но на мои вопросы они отвечали скупо:

— Да, раненых много, но в основном переломы и резаные раны. Погибших не считали, этим занимается похоронная команда.

И прочее в таком духе, но я и не настаивал. Ближе к ночи прибыли в гарнизон. Хотел отправиться к себе домой и продолжать лечение там, но меня не отпустили, заставив минимум неделю пробыть в госпитале.

Отдельная палата, добротное питание и уход сделали своё дело. И на второй день я не выдержал и стал прорабатывать план, как отсюда свалить, как в палату с криком и руганью ввалились трое. Среди них узнал штабс-капитана Вермонса Жастина и верного адъютанта Савелкина.

— Что вы себе позволяете⁈ Врываться в палату к больному! Ему требуется покой, — возмущался медик, — я доложу о вашем самоуправстве генералу! — угрожал он всевозможными карами, а я поднялся с кровати и шагнул навстречу соратникам.

— Я ж говорил, что господин штабс-полковник будет рад нас видеть! А ты не пущу, не пущу! Сейчас посидим чуток, ему и легче станет, — скороговоркой заговорил адъютант.

— Не волнуйтесь, всё хорошо, — пояснил, обращаясь к медику. Тот недовольно что-то пробубнил и нехотя удалился, в дверях сказав, что у нас полчаса, а потом мне на перевязку.

Мы обнялись. Раненого штабс-капитана сразу доставили в гарнизонный госпиталь, и он здесь уже вторую неделю. Раны хоть и тяжёлые, его голова так и оставалась забинтованной, но осложнений не последовало, и он быстро шёл на поправку. Как только узнал, что и меня доставили в госпиталь, он порывался встретиться со мной. Но никак не мог вырваться из-под опеки санитаров. Повезло, что к нему в палату заглянул наглым образом пробравшийся в госпиталь Савелкин, и они оба начали поиски, которые увенчались успехом.

— Молодец, значит добрался! — похвалил адъютанта.

— Так точно, господин штабс-полковник, добрался. Хотел вместе с гарнизоном пойти на выручку, но генерал лично запретил. Приказал ожидать. Вот и маялся в неведении, что происходит, а когда первые раненые стали поступать, так не удержался. С ротой сопровождения поскакал на передовую, но вас там уже не было. Искал долго, но кто ж знал, что вы в селе, где мы только сменили лошадей без сознания лежали.

— Ничего страшного, успеешь побыть нянькой, — ответил адъютанту, — лучше расскажите, что произошло? Я после того, как вышел из хижины осмотреться, ничего не помню.

— Как только вы ушли, — начал штабс-капитан, — пленные заворочались, видать или что-то почувствовали, или крики и команды своих услышали. Пришлось с ними заниматься. Одного, самого рьяного… того, что как-то умудрился распутать путы пришлось порешить. Остальные тогда притихли. Потом слышим мушкеты совсем близко палить начали. Ну я и сообразил, что где-то рядом наши. Думал, что соседнее село пришло на помощь. Осторожно выглянул, чтоб свои не пришибли. Оказалось, пеший строй село занял. Генерал лично атаку организовал. Потом узнал, что конница до самой границы моркен гнала. Только крупы их лошадей сверкали. Почти весь гарнизон на помощь пришёл. Такая силища, что противник бежал без оглядки.

— Повезло, — констатировал очевидное. Ведь нам действительно повезло, что укрылись в хижине с пленными и нас не закидали бомбами, а пытались взять штурмом. А если ещё хотя бы полсуток, то нас просто взяли числом. Силы постоянно отбивать атаки не бесконечны, пролом в стене или решающий натиск и всё.

— Да, повезло, — согласился штабс-капитан.

— За то моркены притихли. Им так сильно врезали, что которую неделю ни одного налёта, говорят ждут парламентёров, пленных уж слишком много захватили, — оживился адъютант. Он единственный более-менее знал о происходящем не только по слухам, блуждающим в госпитале.

— Да? — удивились мы оба.

— Совершенно точно. Я сам слышал, готовят требования для обмена. А то их ещё кормить же надо.

— А что с сенарцами, не слышно? А из Генштаба или из дворца почта приходила? — по моим подсчётам ещё рано, но вдруг.

— Нет, господин штабс-полковник, почты не было. Я б её с собой захватил.

Вдруг в коридоре послышался топот ног, голоса. Дверь распахнулась и в мою небольшую палату вошла целая процессия во главе с генералом. Офицеры подобрались, приняли стойку «смирно», а я только и успел слезть с кровати.

— Сидите, сидите, — произнёс генерал, и обращаясь к доктору произнёс, — а вы мне говорили, что беспокоить раненого пока рано. Слаб ещё. А он тут уже совещания проводит.

— Так… — хотел возразить или оправдаться медик, но генерал его остановил.

— Ладно, дайте мне пару минут.

Все, в том числе сопровождавшие генерала офицеры вышли, и мы остались одни.

— Как самочувствие, штабс-полковник?

— Лучше, значительно лучше.

— Хорошо. Я рад, что успели. Когда подошли к селу, думали всё, поздно.