Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

— Твою душу, Громов! Соберись! Сейчас подохнешь… — выкрикнул я сам себе.

Честно, не знаю, откуда взялись силы. То ли сработала многовековая память предков, то ли инстинкт самосохранения, то ли отточенные за обе жизни навыки… Не знаю.

Как бы там ни было, но я почти машинально перевёл взгляд на авиагоризонт. Дрожащими пальцами выровнял крен, почувствовав, как самолёт послушно, хоть и с некоторой валкостью, вернулся в расчётное положение. Сердце колотилось так, что мне казалось, будто оно ускакало из положенного места и умостилось где-то в горле. Сделав несколько глубоких вдохов, я доложил на землю хриплым от ора, но достаточно бодрым голосом:

— Задание выполнено. Возвращаюсь на базу.

Когда шасси коснулись взлётно-посадочной полосы и самолёт, покачиваясь, покатился по рулёжной дорожке, до меня докатилась вторая волна эмоций после всего случившегося.

Некоторое время я молча сидел в кабине, не в силах пошевелиться, и пытался переварить мысль о том, что только что я был на волосок от гибели. Не от злого умысла Белоглазова, не от интриг врагов, а от банальной, обыденной человеческой усталости.

Это был жёсткий, но своевременный урок. Грань, на которой я балансировал всё это время, оказалась ещё тоньше, чем мне казалось. После череды побед я как-то позабыл, что одного упорства, везения и знаний мало.

Важно и силы распределять грамотно, и время находить для отдыха. А иначе все мои планы пойдут по известному месту в одно мгновение из-за излишней самоуверенности. Да-да, привет тому старшему лейтенанту, который не так давно меня об этом предупреждал, и я даже важно с этим согласился.

Со злости на самого себя я с силой стукнул кулаком по металлической стенке кабины. Удар отозвался острой болью в костяшках, но сейчас мне было откровенно плевать на это. Только стыд кольнул за собственную слабость. В шлемофоне раздался обеспокоенный голос Максимыча:

— Громов, что там у тебя? Почему молчишь и не докладываешь? Уснул, что ли?

Я выругался сквозь сцепленные зубы и, взяв себя в руки, как можно спокойнее проговорил в микрофон:

— Всё в порядке, товарищ инструктор. Задание выполнено. Завершил посадку.

Когда я, наконец, выбрался из кабины и ступил на твёрдый бетон, ноги мои слегка подкашивались. Я снял шлем, провёл рукой по мокрым от пота волосам и глубоко вдохнул. Воздух показался мне в этот момент самым-самым свежим и чистым.

К командному пункту я шёл, словно выжатый лимон. У самого входа я неожиданно для себя повстречал нашего командира роты — капитана Ермакова. Вот уж кого, а его я здесь не ожидал увидеть сегодня.

Он стоял, по привычке заложив руки за спину, и буквально сканировал меня с головы до ног своим внимательным взглядом.

Вбитые на подкорку рефлексы сработали быстрее мысли. Я мгновенно выпрямился и поприветствовал его.

— Товарищ капитан! Курсант Громов после выполнения полётного задания…

Ермаков кивнул и поднял руку, жестом останавливая меня.

— Выглядишь дерьмово, Громов, — слегка поморщившись, констатировал он.

Я не смог сдержать кривую усмешку. В этом был весь Ермаков. Он особо не церемонился с курсантами. И что тут скажешь? Он прав. Выглядел я и правда паршиво.

— Спасибо, товарищ капитан! — бодро ответил я, несмотря на всю абсурдность ситуации.

— Вольно, — разрешил Ермаков и достал из кармана сложенный вчетверо листок бумаги. — Держи. Заслужил.

Я расслабился и взял протянутый листок. Развернул его. Взгляд скользнул по стандартному казённому тексту, но смысл написанного не сразу дошёл до моего уставшего мозга.

Я перечитал: «Курсанту Громову С. В. предоставляется увольнительная сроком на 24 часа…»

В этот момент я почувствовал себя мелким пацаном, который под новогодней ёлкой обнаружил именно тот самый заветный подарок, о котором он писал Деду Морозу в письме.

Волна чистого, ничем не омрачённого восторга накатила на меня. Мне отчаянно захотелось обнять капитана и от души расцеловать его. По-брежневски, в обе щеки, три раза.

Даже не пытаясь скрыть счастливую улыбку до ушей, я проговорил:

— Спасибо, товарищ капитан!

Тот довольно хмыкнул.

— Иди давай. Времени у тебя, считай, нет. — Он махнул рукой в сторону стоянки грузовиков, развозящих личный состав.

Я кивнул, мысленно представляя, как доберусь до мягкой кровати, рухну на неё и провалюсь в сон на ближайшие двенадцать часов. А может и больше.

Я торопливо шагнул в направлении стоянки. Но через пару шагов вспомнил кое о чём важном. Я резко остановился и обернулся.

— Товарищ капитан, а зачёт?

Ермаков, уже повернувшийся было к входу в командный пункт, остановился и отмахнулся.

— Иди, иди. Сдал ты. С остальным разберусь. — Он сделал ещё один шаг, затем щёлкнул пальцами, будто вспомнив о чём-то. — А, да, чуть не забыл. Телеграмма на твоё имя пришла. Зайди на почту, получи.

— Ещё раз благодарю вас, товарищ капитан! — выпалил я и снова отдал честь.

Я начал разворачиваться, но на этот раз уже Ермаков окликнул меня:

— Громов!

Я остановился. В голове даже мысль успела промелькнуть: Неужели увольнительная — это чья-то не очень смешная шутка?

— Ты молодец, — коротко бросил Ермаков.

Сказав это, он развернулся и зашёл внутрь командного пункта.

Нет, не шутка. И это прекрасно! Я пошёл к машине.

Нет, я не просто шёл, я почти летел, едва касаясь ногами земли. Новость окрыляла меня не хуже ред булла. Усталость, что давила на плечи ещё пять минут назад, испарилась и на смену ей пришла лёгкая эйфория.

На душе у меня пели птички. Или ангелочки. Или все вместе. Прямо как у диснеевских принцесс.

Впереди были сутки отдыха! Целые, мать его, сутки! Двадцать четыре часа, которые можно было потратить на сон и ничегонеделание.

— Юху! — не сдержавшись, выкрикнул я совсем уж по-мальчишески и подпрыгнул на ходу, забавно стукнув пяткой о пятку. После этого я ускорил шаг и почти бегом пошёл к стоянке.

Прежде чем отправиться в город, я зашёл на почту. Там, как и обычно, сидела тётя Поля.

— Здравствуйте, товарищ ефрейтор! Курсант Громов, — поприветствовал я её. — Для меня должна быть телеграмма.

— А, Громов! — лицо женщины расплылось в доброй улыбке. — Подожди секундочку.

Она порылась в деревянном ящичке с разгороженными отделениями и через мгновение извлекла оттуда искомое.

— Держи, родимый. Видать, хорошие вести, раз улыбаешься так.

— Надеюсь, ответил я. Спасибо вам большое! — поблагодарил я и вышел на улицу.

Раскрыв телеграмму, я пробежался взглядом по строкам. Писал отец. Уж не знаю, откуда он узнал, что у меня сегодня будет увольнительная, но факт остаётся фактом. Отец в Волгограде.

Он написал, что будет ждать меня в гостинице «Волгоград» и указал в каком номере он поселился. Я присвистнул, глядя